Тиму и Ланушу досталось отнести молодого мужчину, сжавшегося калачиком. Коленка у него самым кошмарным образом торчала вбок. Парни осторожно подняли пострадавшего и двинулись к арке, аккуратно обходя еще не пролеченных.
Тим вдруг вспомнил, как они точно так же, вместе с Ланушем, несли Мелиссу. Казалось, это было очень-очень давно, будто в другой жизни. Ночь и носилки. Эта навязчивая мысль стучала в голове Тима.
Проходя по краю площади, Тим заметил трех женщин, занимавшихся обучением новых волонтеров. Тим огляделся вокруг – а где же Лила?
Наконец друзья дотащили парня до арки. Тут уже ждали – высокая женщина сразу показала, куда поставить носилки. Здесь уже образовался целый их ряд – все люди с тяжелыми переломами: руки, ноги, у некоторых голова в крови.
Опустив пострадавшего и шагнув в сторону, парни с удивлением осмотрелись.
Кажется, в последний раз Тим сюда наведывался пару часов назад, а здесь опять все разительно поменялось. Теперь здесь развернулся настоящий полевой госпиталь.
Седовласый старичок, что замешивал раствор, переместился в крытый фургон – к нему беспрерывно шастали помощники с ведрами.
Вдоль улицы стояло несколько запряженных повозок – одна из них тронулась вперед, увозя человека с перевязанной головой.
Совсем рядом с аркой приткнулась большая телега, доверху забитая аптечными товарами: бинтами, резиновыми жгутами, склянками с лекарствами и многим другим – всем, что Тим видел несколько часов назад на складе. Здесь же лежал большой ящик со множеством сверкающих инструментов – скальпелями, ножницами, зажимами, пинцетами.
Прямо под аркой, где подвесили гигантский яркий фонарь, появились два стола. На том, что поменьше, лежали еще хирургические инструменты, а на большом распластался лысый старичок, обнаженный по пояс и с окровавленным животом.
Над ним склонился лекарь – Тим видел его со спины: в белом халате и шапочке, – он быстро зашивал пациенту рану. Позади хирурга стояла дородная, ширококостная женщина, которая, похоже, ждала окончания операции.
Минута – лекарь отрезал нитку и скомандовал, поворачиваясь к помощнице:
– Следующий.
– Ема-а-а!
– Кса! Лила! – Тим был изумлен.
Это она скрывалась под халатом и шапочкой!
Тим узнал ее только по голосу! Он помнил, конечно, что она говорила, что изучала медицину. Но одно дело – вскользь оброненное слово, и совсем другое – с руками в крови зашивать здоровенную дырку в животе человека.
На секунду в голове у Тима всё перемешалось: лес, костер, испуганная девчонка с красными тапочками. А теперь она хладнокровно зашивает раны, как настоящий лекарь.
Пораженный, Тим вытаращился на нее – да так и замер.
Помощница Лила подала знак, и стоявшие наготове парни ринулись вперед. Они подхватили старичка и потащили его к телегам. И тут же занесли следующие носилки, поставив их на стол.
На них лежал крупный мужчина, очень бледный. Лила наклонилась к нему и что-то тихо спросила – Тим не расслышал, что именно. Потом ножницами разрезала рукав и, осмотрев предплечье, покачала головой. Затем обернулась к помощнице:
– Большая шина и бинты. И мне понадобится помощь.
И вновь повернулась к здоровяку:
– Будет больно, придется потерпеть, – сочувственно произнесла она.
Тот, и так весь сморщенный от боли, кивнул. Лила несколько минут легонько ощупывала его руку, потом вложила ему в зубы деревянный брусок и тихо скомандовала высокой женщине. Та надавила на его плечо всем весом. Тим видел, как Лила напряглась и тоже резко нажала на руку здоровяка, немного сбоку и будто проворачивая. От боли тот аж привстал, слезы так и брызнули у него из глаз – мужчина чуть не раскусил крепкую деревяшку пополам.
А затем, обессиленный, опять рухнул на стол.
– Все, все, мой хороший, – Лила смочила ватку каким-то раствором и поднесла ему под нос, – кость на месте, теперь все будет хорошо. Шину, быстрее.
Она наложила на руку мужчине деревянную изогнутую дощечку и крепко забинтовала.