– Настойку яхтурга пить каждый час. Все, отправляйте домой. Следующий.
Мужчину подняли и перенесли на повозку, что, запряженная, ждала на улице. Подбежала помощница Лила и сунула ему маленькую бутыль:
– Лила передала настойку, сказала, на день хватит.
Один из добровольцев сразу взял лошадь под узды и двинулся в город.
Лануш восхищенно выдохнул:
– Ема-а-а! Нет, ты видел? Я просто балдею с нее!
– Н-да, – кивнул Тим, сглотнув слюну, – она молодец.
Лануш хмыкнул:
– Молодец? И это все, что ты можешь сказать? Да она невозможная! Невероятная! Эх ты, дубина деревянная…
Под арку вбежал Матиус:
– Лила, там несут очень тяжелого. Упал с забора прямо на топор, вместе с топором и несут. Не знаем даже, жив ли.
– Давайте его сразу ко мне… соль пока не капать. И нужен еще один стол. Да… и направьте побольше людей к забору. Похоже, там много моих пациентов, надо поспешить.
Матиус кивнул:
– Будет сделано.
Внезапно он замер, схватившись руками за голову. Но уже через мгновение его, похоже, отпустило – и он снова умчался.
– Так! Кто это тут у нас бездельничает? – высокая женщина, что принимала носилки, так грозно уставилась на Тима и Лануша, что те съежились.
– Идем-идем, – опасливо попятился Лануш, потянув Тима за рукав.
– Правду сказать, дружище, – добавил он, пока они топали к площади, – по мне, так лучше лекарство закапывать. Я вида крови с детства не переношу.
Тим, задумавшись, шагал молча. Лануш тяжело вздохнул:
– Как же я хочу спать!
На площади работа кипела вовсю – линия фонарей, будто стая светлячков, уже добралась до середины.
Тысячи уже очнулись и теперь сидели на мостовой. Потихоньку вставая, маленькими ручейками утекали в город. А у забора, в том же мраке, всё ещё кипела работа – волонтёры искали самых тяжёлых.
– Обучение прошли? – к парням подскочила бойкая тетка. – Тогда давайте, родимые, помогайте!
И всучила им ведро и чашки с ложками.
Через минуту Тим и Лануш, пошатывающиеся от усталости, снова закапывали лекарство.
Небо уже посветлело на востоке, когда на площади не осталось ни одного оцепеневшего.
Но Матиус не отпустил добровольцев, он поручил им обойти всю округу, все переулки, постучаться во все окрестные дома. Тим и Лануш двинулись вместе со всеми.
Нашлось еще несколько десятков оцепеневших на улицах и во дворах, но все, кто в момент удара находился внутри помещений – в основном, дети, – не пострадали. Теперь стало ясно, что граница действия заклинания лежала на расстоянии примерно семи кварталов от дворца – дальше потерпевших не нашлось.
Постепенно волонтеры вновь потянулись к арке.
Матиуса здесь не было, и теперь все ждали его – будут ли еще какие указания.
Подойдя ближе, Тим с удивлением и беспокойством обнаружил, что полевой госпиталь уже исчез – ни столов, ни инструментов, ни повозки с аптекарским барахлом, ни даже фонаря – арка темнела пустотой.
Только две телеги, запряженные дремлющими лошадками, все еще стояли неподалеку.
Тим нахмурился. Где же Лила?
Скоро на улице появилась высокая женщина – та самая строгая мадам, что указывала, куда положить носилки. Люди сразу потянулись к ней.
Подождав, пока все собрались вокруг, она объяснила положение дел.
Всем раненым уже оказали помощь – большинство из них отправили по домам. Но появилась проблема с тяжело пострадавшими – они нуждались во врачебным уходе.
Оказалось, в Эшгаре не было больницы – благодаря мэтру Николасу в ней никогда не возникало необходимости. В эту ночь все изменилось – Матиус уже нашел помещение для госпиталя. Тяжело раненых, после оказания первой помощи, уже перевезли туда. Сейчас Матиус, Лила и двое наконец пришедших в себя аптекарей находились там. Матиус просил никого не расходиться, скоро он придет.
– Тим, я прилягу, – Лануш забрался на пустую повозку, – разбудишь потом. А то я уже ничего не соображаю.
Едва он коснулся головой дна телеги – сразу захрапел. Тим уселся туда же, с краю, свесив ноги – стоять уже не оставалось сил.