Все это опять пронзительно напомнило ребятам Плешь.
Тим вдруг нахмурился, остановился и внимательно посмотрел на Лила, обойдя вокруг нее.
– Тим? – та вопросительно подняла бровь.
– Просто хотел убедиться, что у тебя нет с собой ничего лишнего, – задумчиво ответил Тим, – например, бутылки какой-нибудь. Лануш, ты не заметил, она не подходила близко к винным лавкам?
Лануш хихикнул, а Лила мстительно стукнула Тима кулаком в плечо.
Ближе к окраинам стало поспокойней – никто здесь уже не бегал, и улицы казались еще пустынней. Лишь изредка встречались посты, охраняющие большие развилки – Тим с друзьями заблаговременно обходили их переулками.
Наконец ребята свернули на маленькую улочку.
Кса!
Неожиданно для них здесь оказалось настоящее столпотворение – человек, может, сто. Почти все – старушки. Нацепив свои лучшие, цветастые, пропахшие прелыми сундуками платочки, они толпились небольшими группками, зорко рассматривая всех, кто подходил.
Прожигаемые десятками глаз и сопровождаемые перешептыванием, ребята медленно подошли ближе.
Дом мэтра стоял слева – он оказался большим двухэтажным зданием, выкрашенным в серый цвет. Его прикрывал высокий темно-зеленый забор со встроенной прихожей – из дома прямо на улицу выходила крепкая дубовая дверь.
К ней был прислонен большой портрет мэтра Николаса в тяжелой золоченой раме. Волшебник на нем выглядел не таким старым и очень жизнерадостно улыбавшимся. Снизу, наискось, портрет перетянули черной лентой, а подле уже лежала груда разношерстных букетов, от которых растекался густой смешанный аромат.
Прямо перед ребятами к дому подошла пожилая супружеская пара. Они положили несколько ярко-красных латунций и, скорбно постояв, грустно прошествовали дальше.
Затем приблизились ребята.
Напустив на себя скорбный вид, Тим напряженно размышлял. Если портрет прислонили к дверям, практически перекрыв выход, значит, вряд ли в доме кто-то находился, иначе картину поставили бы рядом. Следовательно, дом пуст. И того слуги, мальчишки Лаира, здесь тоже нет. Тим осторожно зыркнул вдоль забора. Высокий, доски плотно пригнаны, с улицы двор не разглядеть. Значит, если сделать попытку проникнуть с задней стороны – отсюда не увидят.
Не поднимая головы, Тим вскинул взгляд выше забора – и довольно сощурился. Так, есть хороший ориентир – возле дома росла высокая раскидистая тарисса.
Тим еще раз тяжко, показушно вздохнул и сделал шаг назад. Печально опустив глаза, вся троица медленно двинулась дальше по улице.
Минут через десять, отойдя для надежности на два квартала, ребята свернули в переулок налево, потом еще раз налево.
Скоро они остановились на узкой тропинке между заросшей камышом заболоченной протокой с одной стороны и шатким дощатым забором с другой. За ним буйной зеленью пестрел одичалый сад, сквозь который чуть выглядывала верхушка примеченной тариссы.
Тим еще раз огляделся – вокруг никого. Ухватившись за верхний край, он подтянулся и быстро перемахнул через ограждение.
Он оказался в запущенном, неухоженном саду – деревья переплетали длинные побеги плюща, трава вымахала выше головы, кустарник такой запутанный, что не пробраться.
Но для Тима это сейчас казалось идеальным прикрытием.
– Лезьте, – шепнул он сквозь доски.
Через минуту Лила и Лануш стояли рядом. Тим видел, как побледнела Лила, как тяжело дышал Лануш – все понимали: с этого момента они вне закона.
Чуть осмотревшись, ребята медленно двинулись в глубь сада. Сердце у Тима стучало так, что он боялся: вот-вот услышат снаружи. Лила шла сжатыми губами, не оглядываясь. Лануш то и дело поправлял пояс – будто искал, за что бы ухватиться.
Осторожно пробираясь сквозь заросли и стараясь не шуметь, Тим напряженно оглядывался по сторонам, но, к счастью, вокруг пока царила тишина.
Через несколько минут они остановились у большого, ветвистого куста лимарании и присели за ним. Воздух здесь буквально пропитался его нежным, приятным ароматом.