Тим медленно, не отрывая взгляда от лестницы, потянулся за бумагой. Он сделал новый шарик и кинул его в узкую щель между толстых резных балясин. Тот плюхнулся на ступеньку, прокатился по ней, отскочил от стены и наконец остановился. Целехонький!
Все молча уставились на него.
– Ти-и-им, – протянула Лила.
– Не боись, малявка, щас все сделаем, – взяв новый лист и свернув его трубочкой, Тим шагнул ближе.
Он осторожно ткнул им в стойку – ничего, поводил между – тишина.
Тогда Тим отложил бумагу в сторону и медленно потянул руку вперед. Было страшновато, в голове вдруг сверкнула картинка сгорающей бумажной птицы. Кса! Что он делает?
Пальцы все ближе и ближе. Сердце учащенно забилось.
Наконец Тим прикоснулся к дереву.
Уф! Другой рукой он вытер со лба проступивший пот и, обернувшись, успокаивающе кивнул друзьям.
Затем Тим ухватился покрепче и рванул стойку на себя – она сразу с треском разломилась пополам. Вытащив из ступеньки ее обломки, Тим дернул вторую, потом третью.
Когда пришло время лезть вперед, опять стало боязно. Затылок не помогал, мелкие уколы беспрестанно щекотали шею, предупреждая об опасности вокруг, но Тим и так знал о ней. Он снова взял бумажную трубочку и потыкал ею в пространство впереди. Вроде все в порядке.
И он медленно полез под перила.
Очутившись на лестнице, он не решился вставать, а перевернулся и уселся там же – на ступеньке. И снова вытер пот – что-то здесь, кажется, жарковато.
Затем Тим потыкал вокруг себя бумажной трубочкой – вроде жить можно.
И наконец пополз наверх.
Уже через минуту он оказался на втором этаже:
– Лила, Лануш, давайте за мной.
Скоро они все вместе начали осматривать верхний этаж.
Большую его часть занимал высокий холл – обставленный намного проще, чем внизу. В центре расположился монументальный письменный стол, над которым висела огромная лампа, рядом два кресла и широченный диван, усыпанный маленькими подушками. Много окон – на фонтан и в сад. Вдоль стен высокие книжные и платяные шкафы, несколько комодов.
В дальней стороне этажа приютилось две спаленки, между которыми пролегал короткий коридор, оканчивающийся окном. Оно смотрело прямо на улицу – старушек, казалось, только прибыло. То ли оконные створки были закрыты неплотно, то ли неподалеку находилась отдушина – но досюда долетали голоса.
На втором этаже Тим нигде не почувствовал опасности, даже у окон – похоже, волшебник не беспокоился, что через них могут пролезть.
Не мешкая, ребята принялись за работу – на улице быстро темнело.
За час они обыскали все – перебрали все книжные шкафы, платяные, перетрясли кровати, тумбочки, комоды. Даже прощупали и осмотрели кресла и диваны.
И ничего. Ни единого документа.
Разочарованные, уставшие, они собрались вокруг письменного стола. Из окон еще струился слабый свет, но в доме уже совсем стемнело. Последние полчаса они искали чуть ли не на ощупь, не рискуя включать светильники.
– Не может быть, чтобы у волшебника не было писем, – покачал головой Лануш, – что-то тут не так.
– Они должны быть, – уверенно подтвердил Тим, – мы просто еще не нашли. Но обязательно найдем!
Он встал, вглядываясь в темень вокруг и напряженно раздумывая, где еще можно поискать.
– Тим, – устало отозвалась Лила, – все кончено. Мы посмотрели везде. Дело скорее всего в том…
– В чем?
– Похоже, мэтр спрятал архив магией.
Тим потянул шею – вот так новость!
– Ема-а-а! Они что, правда так делают? Что ж ты раньше молчала?
– Делают, – вздохнула Лила, вставая. – Простите, ребята, что зря…
Она не договорила – вдруг тревожно замерла, прислушиваясь. Тим тоже резко обернулся – с улицы донеслись крики.
На цыпочках все бросились к окну возле спален. Приблизившись, осторожно, сбоку, заглянули вниз.
Тусклый уличный фонарь вырывал из тьмы небольшой пятачок. Старушки, что весь день шушукались, курсируя между маленьких группок, теперь вдруг сбились в одну плотную стаю, прижавшись к входным дверям. Хоть уже смеркалось, но было видно, как они, потрясая кулаками, сыпали проклятьями, глядя куда-то влево, вдоль улицы.