– Ух ты, здорово. Я тоже такой хочу! А почему у нее крылья разных цветов?
– Не знаю, такой у нее семейный герб, – Тима забавляли эти вопросы.
Но старику уже надоело слушать внука:
– Вот. Иди уже, иди. Матери помоги.
– Ладно, ладно, – мальчишка недовольно отодвинулся.
Он сделал было несколько шагов, а напоследок обернулся к Тиму:
– Знаете, а я верю-верю в Лила, она необыкновенная.
– Вот. Иди уже. Необыкновенная.
Мальчишка умчался.
Тим смотрел ему вслед с неожиданной симпатией – так бы и верил, как этот малыш, и не мучился вопросами.
– Вот. Совсем голову потерял от нее.
– Ну, может, это и неплохо? – Тим вопросительно приподнял бровь.
– Вот. И ты туда же. А чем все кончится?
– В каком смысле? – не понял Тим.
– Вот. В прямом, – старик открыл дверь, выпуская Тима. – Если у нее нет силы, чем все кончится?
Старик смотрел мимо Тима, будто спрашивал не только его, но и самого себя, и весь этот город.
Этот вопрос, будто отзвук, звенел в голове Тима, пока он шагал назад. Ответа не было – только тихая, тягучая тишина.
Глава 20 Разговор
«Храброе сердце – подробности инцидента во дворце», «Только в нашей газете – портрет потрясающей Лариньи», «Кто она, эта гениальная помощница великой волшебницы?», «В редакцию начали поступать письма с признаниями в любви к Лила».
Из свежих выпусков эшгарских газет.
Через несколько дней, с утра, Тим остановился у дверей Лила и поднял руку чтобы постучать.
Но так и замер, не в силах сделать это. Сердце кричало – остановись! Не делай этого! А разум твердил – ты должен. Должен! Подумай о ней!
Он не знал, куда деть руки. Хотелось убежать – или хотя бы оттянуть этот миг ещё на минуту.
Тим тяжело вздохнул. Сейчас он ненавидел слово «должен». Но он знал, так будет правильно.
Собравшись, он сделал два коротких удара.
– Входите!
Лила уже была нарядно одета – кажется, у нее намечалось мероприятие связанное с сопротивлением.
Она была немного возбуждена – на щеках розовый румянец, глаза блестели, она оживленно щебетала, расчесывая и укладывая волосы:
– Представляешь, они назначали на сегодня три званных обеда! Три! Я им что лошадь? Я им говорю, я не железная, раз в день я еще могу пообедать, пообщаться с людьми, но не три раза же!
– Лила, – голос Тима словно треснул, он прозвучал совсем тихо.
Хотя всю ночь он подбирал слова, сейчас все вылетело из головы. Как, как это сказать? Чтобы тут же не умереть.
– А они говорят, хорошо, тогда две встречи. Нет, ну что за торг? – Лила похоже не слышала его.
– Лила, – голос Тима прозвучал настолько глухо, что она сразу замолчала и медленно повернулась к нему, словно уловив в этом слове всю тяжесть его намерений.
– Что-то случилось, Тим? – ее взгляд тревожно заскользил по его лицу.
Кса! Сердце вдруг закололо.
– Я… я не знаю как бы это сказать. Я насчет твоего обещания…
Это невыносимо. Как это пережить?
– Моего обещания, – облегченно вздохнула она, – тебе?
Она легко шагнула навстречу и взяла Тима за руки:
–Тим, ты же знаешь, я исполню любую твою просьбу, – мягко произнесла она, глядя ему в глаза, – Ты в конце концов муж мне или кто?
У Тима в груди сдавило, сердце заколотилось. Что он делает? Это невыносимо! Дурак! Но… так надо. Надо!
– Я… я как раз об этом, –глухо произнес он опустив взгляд в пол, – ты обещала… что дашь мне… развод, когда мы придем в Эшгар.
Он почти слышал этот хрупкий звук – как будто внутри Лила действительно лопнула струна, и теперь она не могла больше говорить.
А может это в его груди разорвалась сердечная жила?
Ладони Лила вдруг задрожали, в один миг сделавшись ледяными.
Вдруг она вырвала руки, резко отвернувшись от него.
Он наконец сумел поднять взгляд на нее – она руками обхватила себя за плечи и дрожала, так сильно, что казалось ее трясли.