– Лила… так… будет правильно.
Несколько минут стояла тишина – густая, как сметана.
– Почему… – ее голос прозвучал глухо. – почему именно сейчас?
Тим молчал. Он не мог сказать ей правду. Он знал, что поступает жестоко, но другого пути не было. Ради её безопасности – он был готов потерять её навсегда.
– Это из-за того, что сказали аптекари? Боишься остаться вдовцом?
Тим молчал. Пусть лучше она так думает, пусть считает его подлецом.
Она обернулась и всмотрелась в его лицо, в его глаза, будто пыталась что-то разглядеть там, в глубине. Что-то, что он упорно прятал.
– Лила…
– Знаешь, – ее голос словно стал еще глуше, – я так долго общалась с арвиинцами, что сама стала немного арвиинкой. Я сдержу обещание. Я пришлю нотариуса. Сегодня же. А теперь уходи.
Тим несколько мгновений стоял, переминаясь с ноги на ногу, а затем тихо шагнул назад и вышел, спиной вперед, аккуратно прикрыв за собой дверь.
И остановился – силы оставили его. Голова закружилась – чтобы не упасть, он уткнулся лбом в косяк ее двери.
Два голоса кричали в его голове.
– Что ты наделал?! – вопил один.
– То что нужно. То что должно. – второй был бесстрастен как лед.
– Дурак, тупица!
– Так надо!
– Это самое ценное, что случилось с тобой! Это все равно что выбросить выигрышный билет в лотерею! Такой шанс дается только раз в жизни!
– Такова жизнь. Мы должны делать то, что должно.
Вдруг из-за ее двери послышались невнятные звуки.
Тим повернул голову, приложившись к косяку ухом.
Плач. Горькое, прерывистое рыдание.
Что он натворил? Лучше бы ему сразу умереть.
Впервые в жизни он не знал что делать и что сказать.
Только этот холодный голос все еще звенел в голове:
– Так надо. Так должно.
Тим развернулся, и на негнущихся ногах вышел из гостиницы, все еще слыша глухие рыдания сквозь толщу стен. Дверь тяжело закрылась за его спиной – звук показался слишком громким, словно всё внутри теперь мертво.
Он почувствовал тошнотворную пустоту внутри – будто разом потерял и цель, и право на счастье.
Бездумно, без мысли, без цели он бродил большому чужому городу, который казался теперь пустым и холодным, как заброшенный дом. Ни одного знакомого лица – только равнодушные улицы.
Он сейчас желал только одного.
Исчезнуть отсюда навсегда.
Глава 21 Митинг
– Лила, я хотел бы поговорить с вами о том вечере во дворце. Прямо перед всеми вы обвинили колдунов в убийстве – неужели вы не боялись их?
– Не знаю… я не думала об этом. В тот момент я вспомнила, как они убивали бабушку, в груди что-то обожгло… и потом я уже ничего не боялась.
– Кстати, о леди Лориен. Ходят слухи, что вы не всегда с ней ладили.
– Бабушка была очень строга, но всем, что я есть, я обязана ей.
– Вы говорили, что не приемлете насилие в любой форме. Леди Лориен вас этому научила?
– Она была великим лекарем и меня воспитала именно так. Лекарь не может причинить кому-то вред, его призвание – защищать жизнь… любую жизнь. Убийцы – самые омерзительные люди на свете, они просто не существуют для меня.
Из интервью Лариньи журналу «Купечество Эшгара».
Через несколько дней, едва рассвело, Тим вышел из гостиницы и направился в южную часть города. Там на длинной, извилистой улице Старых Гончаров и в ее переулках расположились сразу три антикварных лавки, и сегодня он планировал обойти их все.
В последние дни Тим все время проводил в городе – он уходил с самого раннего утра и возвращался поздно ночью. Своих друзей он почти не видел – Лануш постоянно пропадал в кондитерских и пекарнях – кажется, он успел дважды сменить место работы. А Лила избегала его.
Но и у него времени для друзей почти не оставалось. Страсть, неутолимая жажда монеты захватила его полностью. Она гнала его все дальше и дальше – он обошел уже большую часть центральных округов и теперь с горящими глазами подбирался все ближе к окраинам. И каждый раз ему приходилось выкладываться вовсю – то проявить напористость, то изображать дружелюбного весельчака или щедрого богача – все, чтобы разговорить антикваров.