В ознаменование этой победы король Лунгри лично изготовил несколько памятных монет, которые и по сей день являются самыми ценными чеканками из когда-либо существовавших…
Из истории Саантары.
Через десять минут ребята устало опустились на потемневшие от времени дубовые скамьи.
До этого широколицый чиновник долго вел их запутанными переходами и лестницами. Потом пришлось пройти несколько запыленных коридоров и залов, заваленных штабелями досок, кирпичей, каменных плиток, разных стройматериалов и инструментов. Но рабочих почему-то не было видно.
– Простите, – несколько раз извинялся Жарти, – у нас капитальный ремонт начался.
Наконец он открыл изящную серую дверь и пропустил гостей в высокий светлый холл.
Помещение казалось простым и строгим – стены и потолок выкрашены в белый цвет, на полу – темный паркет. Вдоль всего зала тянулись три ряда коротких дубовых столов и скамеек. Большое окно во всю стену выходило на пустынный внутренний дворик.
– Это столовая для служащих. Проходите, присаживайтесь, сейчас вас обслужат.
Он подумал и, замявшись, добавил:
– Да, еще, там кухня, – он кивнул на неприметную дверь справа, – туда заходить запрещено. И вообще разгуливать по замку без провожатого нельзя. Так что пожалуйста. И не торопитесь: прием – это надолго.
– Насколько надолго? – приподнял бровь Тим. Ему совсем не светило застрять здесь.
– Надолго, надолго! – в тон ему ответил широколицый и вышел.
Лила первой шагнула вперед – она подошла к ближайшему столу и устало опустилась на скамейку. Тим, не глядя на нее, прошел мимо, дальше, и сел за стол в другом ряду. Лануш последовал за ним, уселся возле, и оба отвернулись, чтобы не смотреть на нее.
Минуту в помещении царила полнейшая тишина. Наконец Лила не выдержала:
– Ну, ребята! Ти-и-им! Лануш!
Парни молчали. У Тима на лице играли желваки.
– Да я правда хотела вам сказать! Честно-честно! Но вы так ругались на волшебников… а я с вами поначалу и так не очень-то ладила!
– А потом? – Лануш повернул к ней голову. – Ты могла бы сказать об этом потом. В любое время. Если бы захотела.
– Ну да, – вздохнула Лила, – могла. Но как-то… уже привыкла помалкивать об этом. А сегодня я уж с вами даже попрощалась. Я даже не знала, увижу ли вас еще. Так чего было ворошить?
Тим, делая вид что не слышит ее слов, взглянул на Лануша:
– Вишь, старина, как бывает, – с тяжелым вздохом произнес он, – Пройдешь с человеком пол мира, думаешь, друг. А потом на тебе!
Он искоса глянул на Лила – та сидела неподвижно, опустив голову.
Тима ее молчание почему-то взбесило еще больше:
– Кса! Как ты могла?! – возмущенный, он аж вскочил. – Носатый нам чуть кишки не размотал, а ты! Сидела и смотрела!
Лила резко вскинула голову:
– Не ори на меня! Не могла я помочь, не могла! Не волшебница я, понятно?!
– Что?! А король только что про кого говорил?
– Подожди, Тим, – Лануш легко прикоснулся к нему, – не кричи. Давай спокойно поговорим.
Голос Лануша звучал так внушительно и строго, что Тима сразу будто отпустило. Он глубоко выдохнул и развел руками. Дескать, ну, давай!
– Лила, – Лануш повернулся к ней, вид у него был очень серьезный, – это же правда. Мы все слышали, король сказал, что ты была ученицей.
Лила опустила глаза и вздохнула:
– Все сложно…
– Лила! – строго повторил Лануш. – Рассказывай все. Как есть. Пожалуйста!
Он перевел взгляд на Тима:
– И ты тоже сядь, не мельтеши.
Тим медленно присел, и оба парня настороженно и недоверчиво уставились на Лила.
Та минуту молчала, глядя в сторону, потом наконец встала и понуро перебралась за их стол. Она уселась напротив парней, на самый краешек скамейки, и положила руки на коленки.
Несколько мгновений она молчала, а потом, не поднимая глаз, тихо произнесла:
– Да, моя приемная бабушка и есть леди Лориен, великая волшебница и целительница.
– Ема!