И уже через минуту ему повезло – Тим увидел то, что жаждал, и одновременно боялся найти – крошечную серую птичку, спрятавшуюся на крыше дома напротив и почти невидимую на фоне печной трубы. Она не шевелилась, глядя на Тима черными блестящими глазками-бусинками.
– Ага, гадина, вот ты где! – злорадно засмеялся Тим.
Птица чуть наклонила голову и моргнула.
– Кыш, проклятая!
Пичуга не шелохнулась:
– Не возьмешь! Ты меня так просто не возьмешь. Я тебя вижу, вижу!
Тим два раза резанул ножом воздух перед собой:
– Я тебя вижу. Ну, давай, давай, иди ко мне!
Горящим взглядом он впился в ненавистную пичугу и, чуть присев, замер, готовый взорваться отчаянным прыжком. Он стиснул зубы изо всех сил, ладонь так крепко сжала рукоятку ножа, что костяшки пальцев побелели. Не сегодня, проклятая, не сегодня!
Птица наклонила голову в сторону, потом в другую, снова моргнула черным глазом. Миг – и песчано-ледяной вихрь лопнул, разлетевшись звенящими осколками по мостовой.
Тим лишь на одно мгновение отвлекся, посмотрев на него, а когда поднял глаза вновь – птица уже исчезла.
И будто ничего и не было – тучка тут же бесследно пропала, и через несколько мгновений летнее солнце снова ярко засияло, обжигая горячими лучами.
В проулок заглянули две горожанки, но, увидев Тима, испуганно развернулись и пошли дальше.
Тим вдруг сообразил, что все еще держал в дрожащей руке выставленный перед собой нож.
Кса!
Он быстро сунул его в ножны и трясущейся рукой вытер со лба пот. Хотелось поскорее уйти отсюда. Куда-нибудь подальше.
На ватных ногах Тим двинулся прочь, слушая, как отчаянно стучало его сердце, как шумела в ушах кровь.
Когда-нибудь… когда-нибудь это случится, Тим знал. Но не сегодня. Еще не сегодня.
Через полчаса Тим очутился уже в нескольких кварталах от места инцидента. Наконец успокоившись, он вышел к широкой многолюдной улице и огляделся. Сейчас ему страстно хотелось побыть в толпе, затеряться среди людей. Слушать их разговоры, шутки, смех.
Но расслабиться не получилось.
В жизни Тима уже случались дни, когда все шло наперекосяк. Похоже, сегодня было именно такое утро – он сразу понял это, едва увидел полную женщину в ярком нарядном платье, с достоинством шествующую посередине улицы.
Сердце вновь отчаянно забилось.
Кса!
Тим вперился в даму ошеломленными глазами – у той на груди красовалась знакомая маленькая фигурка. Ларинья! И не какая-нибудь, а именно та самая – с распахнутыми крыльями алого и синего цвета.
Кса!
По телу Тима пробежали холодные волны. Беда! Случилась беда!
Существовало только три таких поделки – Тим собственноручно вырезал каждую из них. Одна прямо сейчас лежала у него в кармане, еще две находились у его друзей. Сами они их ни за что бы не отдали, значит… Ограбление? Или, еще хуже – похищение? Лила… нет! Тим с ненавистью глянул вслед даме. Наверняка у нее есть сообщники. Сколько их? Неважно, за Лила Тим им всем перегрызет глотки! Нужно проследить за ней, выйти на след этой шайки.
Сжав зубы, выбросив из головы сразу все другие мысли, Тим ожесточенно рванул за дамой.
Но тут же его чуть не сбило большое шумное семейство.
Да что ж за день такой?! Тим едва увернулся.
Пятеро детей разных возрастов, нарядные, разодетые с иголочки, неожиданно выскочили из-под широкой арки. Они тянули вперед своих солидных, степенных родителей. Отец семейства, дородный, пузатый мужчина с черной с проседью бородой, недовольно что-то буркнул, но это еще больше развеселило его отпрысков – по улице раскатилась волна хохота.
Тим, пытаясь выбраться из их окружения, мельком скользнул по ним взглядом и снова обомлел! У всех детей на шее, на серебряных цепочках, висели фигурки лариньи с алым и синим крыльями!
Кса-а-а!
Тим растерянно оглянулся.
Вокруг много людей – празднично одетые, с цветами… Они все шли в одном направлении. И почти у всех на груди висела фигурка двухцветной лариньи!
В голове у Тима будто что-то тренькнуло. Что это такое? Что происходит?
Он вдруг понял: теперь часть его навсегда останется с этими людьми. Но самому ему места рядом с Лила уже не было.