Тим раздраженно отпрянул от окна назад, в темень комнаты. Он вернулся в кресло, снова завернулся в плед и закрыл глаза.
Через несколько минут внизу хлопнула входная дверь. Тим услышал, как Лисор попрощался с Лила:
– До завтра, дорогая. Не забудь, вечером у нас званый ужин.
Тим поморщился.
Дверь снова хлопнула, послышались легкие шажки Лила.
– Ты сегодня до утра, Алурдис?
– Нет, Ларинья Лила, позже нас заменят. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Алурдис.
Ее туфельки легко и проворно застучали по лестнице. Потом два шага совсем рядом, и… замерли.
– Тим? Что ты тут делаешь?
Он, не произнося ни слова, не открывая глаз, еще сильней укутался в плед.
– Понятно.
Тихие шаги, мягко скрипнуло кресло напротив.
– А я вот в театр ходила.
Тим молчал.
– Я знаю, Лисор тебе не нравится, но…
– С чего ты взяла, что он мне не нравится? – ровным голосом произнес Тим.
– Я же вижу, что он тебя бесит.
– Поэтому ты пошла с ним в театр? – бесстрастно поинтересовался Тим.
– Знаешь что, – в ее голосе прозвучала злость, – я не обязана перед тобой оправдываться. В конце концов мы с тобой разведены и… и…
По сердцу Тима словно резанули ножом.
– И я могу делать все что хочу! Вот так!
– Лила, я не требую от тебя ничего. Я просто сижу в кресле.
Но она уже была на взводе:
– И знаешь что еще я тебе скажу? Он мне нравится. По-настоящему нравится.
Плед вдруг неожиданно стал колючим и неприятным.
– А знаешь почему? – ее тон все утончался, казалось, она давно хотела выговориться. – Потому что он не никого не пытается убить. Представляешь, совсем никого. Никогда. За всю свою жизнь. Он просто ненавидит насилие.
– Ну конечно, конечно, – тихо ответил Тим, – роль злодея здесь уже занята.
– И потом, – возмутилась Лила, – почему я не могу сходить в театр? Кто ты такой, чтобы указывать мне?
– Лила, я тебе ничего не указывал, – Тим говорил совершенно спокойно. – Несмотря ни на что, я полагал, что остаюсь твоим другом.
Снова скрипнуло кресло – Лила поднялась:
– Может быть в этом все дело? С Лисором все по-другому, Тим. Он хочет стать для меня чем-то большим. Спокойной ночи.
В комнате почему-то стало душно – наверно, окно захлопнулось.
Тим открыл глаза:
– Я боюсь, Лила.
Она замерла, не дойдя до своей комнаты пары шагов.
– Ты знаешь, я боюсь возвращаться сюда вечером, – тихо произнес Тим, – я издалека высматриваю, не встречает ли меня Лануш с черной повязкой на руке. Каждый день я жду нападения колдунов. Ты просто не представляешь, в какую историю ввязалась. Вокруг тебя сейчас много людей, разных, непонятных… но мишень в этом городе только одна. Эта твоя сделка с генералом – большая ошибка.
Лила резко обернулась, прерывая его:
– Тим, сделка с генералом лучшее, что могло произойти. Все эшгарские геральдисты… да что там они – весь город ищет мою семью. О большем я и мечтать не смела. Тем более что это теперь моя единственная надежда.
Кса! Дурак! Как он мог забыть?
Тим замахал рукой, приглашая ее снова сесть:
– Прости, у меня совсем из головы вылетело. Расскажи, что ты нашла в тех письмах?
Лила нехотя вернулась в кресло:
– Дивно. Неужели вспомнил?
– Прости, прости еще раз. Ты же знаешь, я… Так что там с письмами?
– Можно сказать…
Дверь с громким стуком распахнулась, и на пороге появился заспанный Лануш, тоже закутанный в одеяло:
– Ема-а-а! Ну вы и полуночники! Хотя, кажется, мы уже давно все приходим сюда только переночевать.
– В точку, старина, в точку, – вздохнул Тим, поднимая пятерню. – Как там твои кондитерские? Где ты сейчас?
Зевая, Лануш подошел ближе, хлопнул по ладони Тима и плюхнулся на диванчик. Потом блаженно потянулся: