Тим потер висок. Кса! Пожалуй, вариант, что бабуля украла Лила младенцем, сразу потускнел.
– Она взяла меня, когда я еще была грудничком. И, сколько себя помню, с самого раннего детства, я всегда помогала ей в лекарском деле – сперва просто воды подать или снадобье принести, а годам к семи я уже научилась и раны зашивать, и скальпелем работать. Тогда она и начала меня называть ученицей – вроде бы в шутку, но я все равно жутко гордилась этим. А уже через год она и вправду решила меня магии обучать. И с тех пор несколько лет я с утра до ночи как заведенная учила заклинания, зубрила магические книги, медицинские учебники, упражнения делала сотни раз на дню. Но…
Голос Лила дрогнул, она замолчала на несколько мгновений, а потом все же собралась и продолжила:
– Сила не открылась мне. Даже самое легкое заклинание – спичку зажечь или каплю заморозить – я так и не смогла сотворить. Ни разу! Так что никакая я не волшебница… обычный бездарь!
Парни переглянулись:
– Что, совсем-совсем?
– Совсем. Все, что я могу – ощутить присутствие магии в другом человеке. Но это к магии, в общем-то, даже отношения не имеет, скорее, просто результат тренировок с ощущениями. И все.
На Лила было жалко смотреть, на мгновение ее лицо исказило отчаяние, она едва справилась, отогнав его.
Тим приподнял брови. Вот так история!
– Бабушка только в последние два года наконец смирилась с этим, – продолжила Лила дрожащим голосом, – и перестала называть меня ученицей. Сперва всем начала говорить, что я помощница, а потом и вовсе в служанку превратилась.
Лила подняла затравленный взгляд на ребят:
– Служанка – правда, здорово? Так что… никакая я не волшебница… и никогда ей не была! Все это насмешка! Очень злая насмешка…
В глазах Лила промелькнула такая боль, что Лануш тут же пересел на другую сторону стола, придвинулся ближе и осторожно взял ее руку:
– Ты не расстраивайся, не расстраивайся, – его голос струился такой нежностью и теплотой, что у Тима в груди кольнула неприятная нотка сожаления за свои слова, – ты же знаешь, волшебников вообще больше не рождается. Ничего, как-нибудь…
Лануш легонько похлопал ее по ладони.
– Ты не понимаешь, – Лила повернулась к нему, ее покрасневший носик чуть вздрагивал в едва заметном всхлипывании, – меня же всю жизнь готовили быть лекарем. Я жила этим, дышала этим. А тут…
Не выдержав, она уткнулась лицом в грудь Лануша. Ее плечи чуть вздрагивали, худенькая спина выглядела совсем по-детски.
Лануш приобнял Лила и еще сильней прижал к себе:
– Ничего, все наладится, все наладится.
Тим сидел молча, потупив взгляд. Н-да, зря, совсем зря он наорал на нее.
Через несколько минут Лила наконец успокоилась и подняла покрасневшее лицо:
– Ну вот, опять разревелась, как дура, – она вытерла тыльной стороной ладони глаза и чуть отсела от Лануша. – Как начинаю думать об этом, всегда реву. Надо бы уже смириться, что не быть мне врачевателем.
– А вот, кстати, зря ты так говоришь, – оживился вдруг Лануш. – Помнишь, там, в Туманном лесу, как ты нас спасла? Без тебя бы мы…
– Нам тогда просто повезло, – Лила снова вытерла глаза, – вы даже не представляете, насколько. Отвары, конечно, хорошо, но много ими не налечишь. Быть лекарем без магии… это… это… вот ты, Лануш, кондитер. Смог бы ты им стать, если бы не чувствовал вкуса? Или запаха?
Лануш грустно вздохнул и снова легонько похлопал ее по ладони:
– Ничего-ничего. На самом деле вокруг много интересных занятий. Хочешь, кстати, я тебя поварскому делу научу? Да ты таким мастером станешь, что ого-го!
Лила грустно улыбнулась и покачала головой:
– Да какой из меня повар? Мне бы семью найти, и то хорошо.
Все сразу задумались, стало тихо.
Тим медленно потер висок, посмотрел на Лила и смущенно выдавил из себя:
– Ты, это… Лила, извини, если что. Я тут на тебя чуток накричал, – он протянул ей руку. – Мир?
– Хм, – в глазах Лила сразу сверкнул озорной огонек, она вскинула взгляд к потолку. – Ну не знаю…