– Молчать! – заорал старший. – Я вас не спрашивал! Заткнулись оба. А ты лежи!
Он грозно показал пальцем на попытавшегося встать здоровяка. Тот испуганно снова лег.
Старший повернулся к Лила и почтительно наклонил голову:
– Ларинья Лила, что здесь произошло?
Она поднялась и сделала шаг вперед:
– Эти двое, – она показала на Тима и Инари, – заключили сделку о покупке монеты. Обменялись рукопожатием. Потом этот передумал и стал кричать, обзывать всех ворами и мошенниками. Но я сама видела, он пожал руку.
– Сделка не состоялась, я отменил ее, не отпуская руки! – закричал цирюльник.
Старший хмуро глянул на него, и тот сразу заткнулся.
– Это правда? – стражник повернулся к Тиму. – Он объявил об отмене сделки до того, как отпустил руку?
– Да-а… но какая разница? Кса! Мы же уже пожали руки.
– Да! – гундося закричал Лануш, сквозь зажатый нос. – Я свидетель, они пожали руки!
Стражник покачал головой:
– По законам города Эшгар сделку можно отменить, пока рукопожатие еще не разорвано. Извини, парень, сделка не состоялась.
– Понял?! – возбужденно снова завопил Инари. – Выкуси, щенок!
Тим только скрипнул зубами, с ненавистью глядя на цирюльника. Нет! Нет-нет-нет! Отец, что я натворил! Прости, прости!
Старший бесстрастно повернулся к Инари:
– Извините за беспокойство, гражданин. Это гости города, они не знают местных законов. Мы сейчас же уйдем, – он развернулся. – Все на выход.
Но Тим не мог заставить себя сдвинуться с места. Лакированный ящик приковал его внимание – он не мог отвести от него взгляда. Там, там лежала его монета. Его радость! Больше он никогда не будет так близко от нее.
– Тим, пойдем, – Лила схватила его за руку и потянула к дверям.
Тим не шелохнулся.
Подошел Лануш, все еще зажимающий рукой нос и тоже стал подталкивать Тима к выходу.
Но Тим не был готов так просто сдаться. Внезапно, его накрыла новая волна злости – он вдруг заорал и, вырвавшись из рук друзей, бросился на Инари.
Тот завизжал, увидев несущегося на него разъяренного Тима.
Но допрыгнуть до цирюльника не удалось – железной хваткой Тим был остановлен. Ему даже показалось, будто он налетел на скалу.
Через миг прямо в лицо Тима посмотрели холодные серые глаза над перебитым носом:
– Закон есть закон. Никому не позволительно его нарушать.
И, закинув Тима на плечо, он легко вышел из цирюльни. Лила, Лануш, второй стражник – потянулись следом.
– Все, все, – крикнул Тим на улице, – я сам.
К ярости, злости и обиде добавился стыд, что его схватили и вынесли, как ребенка.
Но стражник Лила прошел еще несколько шагов и только потом остановился:
– Точно все? – строго спросил он.
– Да, точно, – устало ответил Тим.
Но коснувшись земли, идти он не смог – ноги едва слушались. Тим сел на мостовую, закрыл глаза и обхватил руками голову. Слезы душили его, но он изо всех сил прятал их.
Сволочи! Гады! Это моя монета. Моя!
Прошло несколько минут, прежде чем Лила решилась подойти к нему. Она нежно погладила его по плечу:
– Пойдем, Тим, – тихо попросила она. – Надо идти.
В её глазах – ни злости, ни жалости, только усталое понимание и доброта.
Тим закивал. Он впервые за долгое время ощущал себя не взрослым, а беспомощным ребёнком. Он медленно поднялся, пошатываясь, последний раз тоскливо взглянул на ненавистные резные двери, развернулся и понуро побрел прочь.
Во рту разливалась горечь, сердце сковал страх – теперь его мечта недостижима.
Навсегда.
Глава 30 Восточный рынок
«Почему эшгарцы избавляются от портретов Лила?», ««Мы чувствуем себя обманутыми!» – возмущение горожан нарастает».
Из свежих выпусков эшгарских газет.
Ровно в одиннадцать Тим и Лила вошли на Восточный городской рынок.
Прошлая ночь выдалась тяжелой – Тим так и не смог уснуть. Он лежал в кровати с открытыми глазами, глядел в потолок и пытался понять, где совершил ошибку. Его мысленный диалог с Инари не останавливался ни на минуту. Раз за разом Тим проигрывал события прошлого дня, находя все новые и новые слова и аргументы, которые мог бы сказать. Ах, если бы можно было вернуть вчерашний день, если бы ему дали еще одну попытку!