— Мне так кажется, или нет? Но мы точно бежим по кругу, — едва отдышавшись пискнула Полли, — Я даже чувствую себя не мышью, а какой-то заколдованной белкой в колесе, — попыталась она пошутить. Сева подлетел к Полли и сел рядом на тонкую травинку. В темноте было похоже, что на ней распустился волшебный светящийся цветок.
— Нет, тебе не кажется, — застрекотал он, — мы обходим одно очень неприятное место: его называют «Горючие топи».
— Горючие? — переспросила Мышка, — Что же, там кто-то утонул и теперь горюет?
Сева хихикнул.
— Никто там не горюет. Места там просто гиблые, гнилые места, не пройти. Об этих местах много всего болтают, а по мне — обычное болото. Только вот в сильную жару иногда горит. Знаешь есть такие торфяные болота. Так вот этот торфяник и горит. Поэтому и название такое: «горючие».
Сева вздохнул и, как показалось Полли, немного загрустил. Даже свет его зелёного огонька как-то потускнел.
— Если такая жара продержится ещё несколько дней, точно загорится. Ох, плохо тогда будет всем. Дым, гарь... А если пожар?! Лучше об этом и не думать.
Полли подняла вверх свою мордочку и понюхала воздух. Ей показалось, что пахнуло гарью. «Наверное это со страху», — подумала она и решила как-то подбодрить загрустившего Севу.
— Я никогда не слышала и не знала о горящих болотах, — пискнула Полли, — Ты такой умный и столько всего знаешь, а с виду совсем малыш. Вот я, по сравнению с тобой, просто гигантская мышь, а такая неумёха, в смысле не умная, глупенькая.
Сева чуть ближе подлетел к Полли.
— Ну, что ты сравниваешь. Я же насекомое и знаю всё, что когда-то знали все светлячки за много-много тысяч лет.
— Как же такое возможно? — удивилась Полли.
— Да очень просто,— продолжал Сева, — у нас, светлячков, всё общее: память, знания, ночные маршруты... То, что знает один, известно всем. Ну, мы так связаны — одной душой. Так было всегда. Мне даже представить трудно, как может быть иначе.
Полли посмотрела на звёздное небо, и ей показалось, что это не звёзды, а бескрайние россыпи светлячков, и все они такие же живые, и так же связаны между собой в одно целое.
— Наверное, это очень чудесно, иметь одну душу на всех, — вздохнула она, — Знаешь, иногда мне так одиноко и страшно!
Сева поднялся в воздух, и, кружась вокруг мордочки Полли, застрекотал:
— Ты не одна, просто ты не всегда это чувствуешь. И вообще, такой милой мышке думать о таких сложностях совсем неприлично. Это я тебе от всего нашего светящегося рода говорю.
Не выдержав своего серьёзного тона, Сева засмеялся, отчего его свечение стало золотистым. Полли замахала на него своими лапками.
— Хватит, нам надо спешить. Я уже отдохнула, бежим дальше.
Сева, полетел низко над травой, всё ещё переливаясь смехом, а Полли, стараясь не терять его из виду, побежала за ним.
Они бежали так долго, что Полли уже не чувствовала своих лапок, а утро всё никак не наступало. Наоборот, оно отступало всё дальше и дальше. Небо было тёмное и ни с одного его края не занимался рассвет. Ей казалось, что ночь стала совсем глубокой и поздней. «Может, и время бежит по кругу, как и мы, — подумала Полли. — А может, это "Горючее" болото закрутило и заколдовало всё вокруг?»
И как только маленькая Полли так подумала, сильный порыв ветра едва не сбил её с ног. Бедного Севу закрутило куда-то в сторону и вверх. Он только и успел крикнуть:
— Держись Полли! Меня уносит... Полли....
И дальше было уже ничего не разобрать. Полли прижалась к земле, пискнув:
— Держусь!
А затем всё внезапно стихло. Она поднялась на лапки и вытянулась всем своим тельцем. Светлячка нигде не было видно.
— Сева! — отчего-то шёпотом пропищала мышка. Ей стало страшно одной ночью в лесу.
На её слабый писк, из самой глубины чащи леса прилетел едва различимый отзвук. Он был нежный и тёплый и похож на глубокий вздох огромного существа. «Это дышит болото», — неожиданно поняла Полли. Ей почудилось, что со всех сторон запахло цветами. Запах был такой сладкий, что у неё закружилась голова. Она посмотрела в темноту леса и увидела в его глубине едва различимое сияние. «Ах, это, наверное, Сева», — обрадовалась Полли и, сойдя с тропинки, побежала в самую глубь непроходимой чащи.
Она бежала сквозь сухостой и густой кустарник, не разбирая дороги, но, что удивительно, бежать ей становилось всё легче и легче. Сладкий аромат неведомых цветов придавал ей силы. Сияние становилось всё ярче, только свет от него был не зелёный, как от светлячка, а бледный, слегка голубоватый. Засмотревшись на бледные огоньки, Полли не заметила как её лапки заскользили по склону и она кубарем покатилась вниз.