О карьеристах
Блеск должности манит их, словно свет, В спину толкая, забыв про «нет». Лестница вверх — их вечный магнит, В душах лишь холод, а сердце спит.
Но что за трофеи на ней они обретут? Лишь гулкое эхо забытых минут И маска успеха, скрывающая страх, Что в бездне падения встретит их крах.
Неполноценный
Оливер жил, словно в полумраке. Мир вокруг сиял яркими красками, но он воспринимал их, словно через запотевшее стекло — тускло и неразличимо. И всё потому, что за его плечом всегда стояла она — Тень Неполноценности.
Она появилась в его жизни очень давно, ещё в детстве, когда его постоянно сравнивали с другими детьми, выставляя его недостатки напоказ, словно некрасивые экспонаты в музее. Ему внушали, что он недостаточно хорош, недостаточно умен, недостаточно талантлив. И со временем он поверил в это.
Тень росла вместе с ним, становясь всё больше и сильнее. Она шептала ему на ухо слова сомнения, когда он пытался сделать что-то новое, критиковала его работы, когда он пытался выразить себя через искусство, парализовала его волю, когда он пытался добиться успеха.
Его душа была словно старый дом. Внутри было темно, тихо и тоскливо. И он боялся открыть этот дом для других, опасаясь, что они увидят его изъяны, его недостатки, его неполноценность. Он часто видел счастливые лица прохожих, слышал обрывки радостных разговоров, наблюдал за влюблёнными парами, гуляющими по парку. И каждый раз его сердце сжималось от острой, почти физической боли. Он хотел быть таким же, как они — свободным и уверенным в себе, но знал, что между ними — непроходимая пропасть.
Однажды, бредя по улицам, Оливер случайно забрел в небольшую художественную галерею. Он уже давно перестал посещать подобные места, боясь столкнуться с собственной бездарностью и с осознанием того, что никогда не достигнет высот признанных мастеров.
Он стоял перед картинами, поражённый их красотой, их глубиной, их выразительностью. Он чувствовал, как его сердце начинает биться чаще, как в душе просыпается давно забытое чувство вдохновения.
В углу галереи он заметил пожилого художника, сидящего на табурете и что-то увлечённо набрасывающего в своём альбоме. Оливер подошёл ближе и робко спросил:
— Простите, можно посмотреть?
Художник поднял голову и посмотрел на него добрыми, проницательными глазами.
— Конечно — сказал он и протянул Оливеру альбом.
Оливер принялся листать страницы, поражённый тем, как легко и непринуждённо художник передавал на бумаге свои мысли и чувства. В его рисунках не было ничего вычурного, ничего искусственного. Всё было просто, искренне и честно.
— У вас удивительный талант — сказал Оливер, возвращая альбом художнику.
Художник усмехнулся.
— Талант — это лишь малая часть успеха — сказал он. — Главное — верить в себя, не бояться ошибок, не слушать тех, кто пытается тебя остановить.
Оливер задумался над его словами.
— Но как поверить в себя, если тебе всю жизнь говорили, что ты ни на что не способен?
Художник посмотрел на него с сочувствием.
— Не слушай никого — сказал он. — Слушай своё сердце. Только оно знает, кто ты есть на самом деле и на что ты способен. Ты сам должен стать себе лучшим другом и самым строгим критиком.
Оливер молчал, поражённый глубиной этих простых слов. Ему казалось, что художник видит его насквозь, что он знает о нём больше, чем он сам.
— И помни — добавил художник, — даже самые великие шедевры начинались с маленького, неуверенного штриха. Не бойся начать. Не бойся пробовать. Не бойся ошибаться.
Оливер кивнул, чувствуя, как внутри него что-то меняется. Впервые за долгое время он почувствовал, прилив сил, желание действовать, желание творить.
— Спасибо — сказал он художнику. — Вы мне очень помогли.
Художник улыбнулся.
— Никогда не забывай — сказал он. — Ты не неполноценен. Ты уникален. И в тебе есть всё, чтобы стать тем, кем ты хочешь быть.
Оливер вышел из галереи, и ощущение было странным. Нельзя сказать, что он вдруг избавился от гнетущей тоски, от той самой разъедающей душу неполноценности. Нет, Тень всё ещё была там, за плечом, но словно стала немного меньше, немного тише.
Скорее, он почувствовал облегчение. Будто груз, давивший на его плечи, немного ослаб. Он больше не чувствовал себя таким одиноким, таким потерянным. Слова художника зажгли в его душе искру надежды, дали ему толчок, чтобы двигаться дальше.