Но ванна и правда помогла. Лицо сразу посвежело, и голова уже не была такой тяжёлой. Она открыла дверь в кухню, приготовившись отчитать сестру, но так и осталась стоять с открытым ртом.
- Мама, - Тимур стоял у стола и утрамбовывал судочки в плотный дорожный рюкзак, забитый до отказа. - Мы едем в горы!
- А… Аня, что это всё такое?
Одна сторона стола была завалена свёртками, спортивными стаканами и прочей дорожной ерундой, которую, судя по всему, Аня притащила с собой, а на другом конце стояло несколько тарелок, одну из которых предусмотрительно накрыли крышкой для горячего. Аня поджала губы, молча складывая аптечные принадлежности в чемодан.
- Мамочка, извини, мы немного не успели освободить стол… - продолжил мальчик. От волнения он, как и всегда, заговорил скороговоркой.
- Тимур, подожди, пожалуйста. Для начала я хочу понять, что всё-таки происходит.
- Мы поедем в горы, - улыбаясь, повторил сын.
- Это я уже слышала. Аня?
- Да, - не отрываясь от своего занятия, протянула та.
- Объясни, пожалуйста.
- Сонь, да успокойся ты. Внезапный внеплановый сюрприз, который пришёлся очень кстати - мама достала три путёвки в Парк Хищников. Там очень интересно…
- Парк кого?
- Хищников! - выкрикнул Тимур.
- Сынок, подожди. - София снова повернулась к сестре. - Где этот парк? Я не слышала такого. И зачем все эти грандиозные сборы?
- Это в Хмельницкой области.
- Где?!
- В Хмельницкой области. Софи, это огромадный парк! Самый большой в Украине! Мы просто не можем упустить такой шанс! А вдруг там до сих пор живут динозавры! Тимур… - Аня показала взглядом на племянника. - Ты посмотри на него. Он весь сияет! Так, всё, это не обсуждается. Садишь быстро завтракай и собирайся. Мы можем опоздать. Кстати, ты отдала деньги своему шефу?
- Нет, - протяжно выдавила, и на лице отчётливо отобразилось всё, что она переживала бессонной ночью.
- Ладно, молчу.
Соня села за стол и сразу почувствовала голод - глазунья с колбасками и помидором, тосты и стакан воды. Отправив тёплую прозрачную жидкость в желудок, открыла баранчик - в нос ударил горячий запах свежего мяса, сыра и…
- О, жульен! - Соня с благодарностью посмотрела на сестру. - Аня, ты - чудо!
- Давай ешь, - невозмутимо заявила та. - А потом быстро собираться.
- Когда выезжаем?
- Не позже часа. Выезд в 14:10, и сегодня только одна экскурсия. Всё самое интересное - завтра.
Позавтракав, быстро помыла посуду, и начались поспешные сборы. Она уже минут десять рылась в шкафу, перебирая вещи, которые ей могли бы пригодиться, когда сзади послышался голос сестры:
- А кто такой дядя Костя?
*****
Всю дорогу до заповедника ехали молча, охотно отвечая лишь на вопросы Тимура.
Она знала, что появление нового ухажёра не пройдёт без нравоучений и вдохновляющих повествований о тысячах женщин, прислушавшихся к своему сердцу, а не к разуму. Получив ответ, максимально неоднозначный, сестра тут же приступила к созданию проекции семейного счастья и идеализированию потенциального зятя, за что получила маленькой, но жёсткой подушкой по лицу и закрытие темы в качестве посыла к такой-то матери. Аня обиделась, а Соня была слишком зла, чтобы бегать с извинениями. Да, возможно, она была не права и слишком груба, но разве можно постоянно повторять одно и то же? Заевшая пластинка порой доводила до коликов.
Причину сестринских беспокойств можно было понять - она приложила немало усилий, возвращая Софию к нормальному существованию в обществе. Нельзя было, конечно, назвать жизнь писательницы, ушедшей с головой в работу, нормальной, но это было лучше, чем прозябание зомби-мамочки с полнейшей отрешенностью и безразличием к противоположному полу. Чтобы вытащить её сознание из бункера, Аня долго стучала и, в конце концов, достучалась.
Однажды, отмечая какой-то бесполезный зимний праздник, они сидели на даче у камина, пили вино и поглядывали на спящего рядом малыша - Тимуру тогда было без месяца год. Аня ничего не выспрашивала, как раньше, а просто мечтала вслух. Позже она призналась, что эту стратегию ей подсказал знакомый психолог, но применить на практике почти не выходило. До этого вечера. Лёгкое опьянение, потрескивание дров и тёплые отсветы огня сыграли на руку.
Слушая грёзы сестры о семейном счастье, Соня в конце-концов разревелась. Она тихо плакала, уткнувшись в родное плечо, и, немного успокоившись, призналась, что ненавидит даже саму мысль о замужестве. Их разговор был очень длинным.
Аня - единственный человек, который с тех самых пор знала о тайных страхах и бетонных комплексах сестры. Тогда София впервые поведала правду об отце Тимура, о том, как он предал её - молодую, полную любви и надежд на будущее. Взгляд юной девушки всегда был обращён лишь на него - высокого статного мужчину, которого она считала своим. Она обожала и восхищалась, доверяла и строила планы, но была обманута и брошена. Как она была счастлива, когда бежала на встречу с любимым, чтобы сообщить о своей беременности! Она представляла себе его реакцию, но никак не ожидала... "Сделай аборт". Грубо, с полным безразличием в голосе, он просто сказал ей избавиться от ребёнка. Без каких-либо объяснений, кроме одного: “Я женат”.
Больше Соня никогда не видела этого человека. Она вычеркнула его из своей жизни, но из памяти просто так не вырвешь. И он продолжал там жить, отравляя её существование своим холодным заявлением, разбившим вдребезги всё светлое, что было в ней.
И как бы ни тяжело было сестре понять её, она постаралась. Аня бережно хранила тайну об отце племянника и медленно, как и советовал доктор Мурашин, вытаскивала несчастную из плотного кокона. Настолько медленно, что в один прекрасный момент оставила всё, как есть. Её увлекла иная, собственная жизнь. Она больше не могла бороться с тем, что ей не под силу, но сделала всё, что смогла и добилась, пусть маленького, но всё же прогресса - Соня нашла работу и увлеклась ей, погрузилась в неё с головой, временами забывая даже про сына, который стал для матери смыслом жизни. Аня считала это успехом. Так оправдывалась она перед собой, но не перед сестрой, при каждом намёке на отношения снова возобновляя попытки пробуждения той Софи, которую она знала в далёком прошлом.