Теперь была моя очередь растеряться.
Мы никогда не обсуждали этот вопрос. Планирование отдаленного будущего — не та роскошь, которую я могла себе позволить в связи с событиями последних лет. Все постоянно менялось и рушилось, независимо от моих желаний и действий.
Наши молчаливые гляделки прервала мама. Она аккуратно постучала в дверь.
— Да? (Войдите) — ответили мы одновременно с братом.
Отец не был столь вежлив, и обычно входил без стука.
— Знала, что найду вас вдвоем, — улыбнулась она, присела на краешек кресла и задумчиво опустила взгляд. — Хотела с вами кое-что обсудить. Точнее, чтобы вы знали.
Она сцепила руки на коленях и нервно вертела большими пальцами.
Мы с Аском сидели на кровати, опершись о подушки и с молчаливым вниманием ее слушали.
— Пусть Уль не одобряет вашей близости, но это скорее из-за твоего возраста, солнышко, — сказала она мне. — Была бы ты на несколько годиков старше, я бы в открытую выступила в вашу защиту. Честно. Это очень замечательно, что вы так привязаны друг к другу. Тем более, мы воспитывали вас обоих. Но я хотела бы попросить вас подождать хотя бы несколько лет.
«У меня сейчас мозг взорвется,» — сообщил мне Аск.
Судя по расплывчатости этого послания и вытянутому лицу, он был полон эмоций.
Я опешила не только от слов матери, но и от того, что у брата получилось мысленно сказать такую длинную фразу.
— Мы прекрасно осведомлены о том, что нам можно и чего нельзя, — мягко начала я. Хотя у самой в голове орала Майа-паникер с воплями «Что же я натворила!?». — Поэтому многого себе не позволяем. Поверь, куда большего, чем ты про нас могла подумать. И мы не собираемся…
Как же ей объяснить, когда я сама никаких планов не составляла?
— Ты уже не девочка. И… — она подняла на меня грустный взгляд. Видимо, хотела сказать что-то еще, но осеклась, заметив нашу с братом реакцию.
Срань!
Аск вперился в меня взглядом:
«Скажи мне, что она ошибается.»
Захотелось прямо в эту же секунду свалить в другой мир. К сожалению, я не могла.
— Это не Аск, — я густо покраснела, чувствуя всю гамму эмоций человека рядом: от обиды до гнева. — У нас еще не было… Мы только обнимались, не больше.
Мама и сама поняла по реакции Аска, что он не знал о моем состоянии.
Я закрыла лицо руками.
«Кто!?» — тон брата был очень ярким. Большего его мысленная речь пока передать не могла.
Мне уже самой было тошно от количества собственной лжи, и не хотелось больше врать Аску.
«Сейчас солгу. Расскажу тебе все, клянусь. Как только она уйдет.»
— С девочкой немного заигрались, — сказала я маме и невольно покрылась густым свекольным румянцем. — Мы одного возраста, так что ничего криминального.
— Ох. Это несколько… — мама и сама покраснела. — У меня тоже были отношения с девушками, но не в твоем возрасте.
После этих слов Аск замер с отрешенным лицом, а потом вдруг резко подскочил со словами:
— Давайте, вы это обсудите наедине? А я пока посижу на кухне, — и тут же выскочил из комнаты.
Его рабочий кабинет очень не вовремя был занят отцом. Поэтому больше ему некуда было податься. Разве что запереться в гараже.
*
В основном говорила мама, а я молча слушала.
В голове уже были готовы дюжины сценариев извинений перед Аском. Не то чтобы я обещала беречь себя для него. Но та ответственность, с которой он подошел к этому вопросу, напрямую намекала на данный вывод. Безо всяких дополнительных обсуждений.
А я — просто лживая беспринципная шваль.
Мама поняла, что я ее не слушаю, и вышла, состроив оскорбленный вид. Благо, что не накричала.
Меня она вообще слушала через раз, под настроение. Когда люди чего-то требуют от других, они не всегда понимают, что и сами должны играть со собственным правилам.
*
Аск сидел за кухонной стойкой и сверлил взглядом остывающий чай.
— Прости меня, пожалуйста, — я мягко боднула его головой.
— Хочешь обсудить это здесь и сейчас? — у него был довольно спокойный голос.
— Мне очень стыдно. Так виновата перед тобой.
— Ладно. К тебе.
Я молча развернулась и поплелась в свою комнату.
*
— Очень не хотела тебе врать. И расстраивать тоже. Это как предательство, — мой взгляд уткнулся в пол.
Брат расслабленно сидел на кровати.
— Ты так убиваешься, словно человека прирезала.
— Нет. Но понимаю, что могла хотя бы рассказать тебе, — хмыкнула я и снова умолкла, сгорая от стыда и чувства вины. Тут моя совесть работала в полную силу.