Цвети, Алена!
Цвети, Алёна!
***
- Проходите. Доктор Гольдштейн ждёт вас, - секретарша с бархатным голосом пригласила молодую пару.
Кирилл живо вскочил с дивана и помог чрезмерно худой жене подняться. Они вошли в просторный светлый кабинет и сели напротив доктора.
- Добрый день, дорогие мои, - он пожал руку Кириллу, - Прошу прощения за ожидание, сегодня отчёт перед советом директоров, меня целый день разрывают. Всем резко что-то понадобилось, - доктор снял очки, несколько раз интенсивно зажмурился и снова водрузил на нос тончайшую оправу, - но для таких важных людей, я всегда найду время.
Доктор широко улыбнулся Алёне, и та ответила легким кивком головы, едва подняв уголки губ.
- Яков Александрович, не хочу зря тратить ваше время, перейду сразу к делу - Кирилл нервно хрустел костяшками пальцев, - вы - наша последняя надежда. Остальные разводят руками, предлагают только временное облегчение боли, но лекарства уже не помогают.
Доктор кинул пристальный взгляд на молодую женщину, Алёна безучастно смотрела в сторону. Он помнил её другой - яркой, искристой, красивой и полной жизни. На той презентации было много шикарных женщин в вечерних нарядах, сверкающих драгоценностями. Но ярче всех бриллиантов сверкали глаза Алёны. В лёгком струящемся платье она была похожа на свежий распустившийся бутон.
Сейчас напротив сидела лишь тень той женщины, худая и безжизненная.
Кирилл смотрел на доктора глазами побитой собаки, с отчаянием и надеждой.
Яков Александрович глубоко вздохнул, снова снял очки и посмотрел на Кирилла:
- Если вам нужен ускоренный синтез донорских органов...
- Донорские органы нам не помогут, - перебил Кирилл, - у Алёны - Нова...
Гольдштейн поднял брови и забормотал:
- Нова, нова, нова. Болезнь двадцать первого века. Только человечество оказалось на пороге бессмертия, победило практически все неизлечимые болезни, появилась очередная чума, - он повертел в руках очки, - Предполагаю, вас интересует проект “Переселение”?
Кирилл молча кивнул.
- Знаете, Кирилл, окажись на вашем месте кто-то другой, я бы сейчас врал, что все возможно, но, - доктор постучал пальцами по столу и развел руками, - учитывая ваш вклад и мою личную симпатию, скажу правду. У нас проблемы с подсадкой сознания.
- Как это? Я думал проблема в донорском теле. Старые хрычи не пропустили закон. Раздули общественное мнение, запугали старшее поколение. Разве проблема не ушла с появлением синтетиков?
- Идея с донорскими телами изначально была полукриминальная и аморальная. Да, создание синтетических организмов - огромный шаг для науки. Будущее за синтетиками, и это бесспорно. Но, симбиоз человеческого сознания и синтетического тела оказался невозможным, - доктор снова развел руками.
- Я не понимаю. Оцифровка сознания уже лет пять как существует. Компании зарабатывают на ней огромные деньги.
Доктор заговорщически прищурился:
- То, что они называют оцифровкой сознания, фактически ей не является. Это своеобразный дневник памяти. Ты сможешь открывать его в старости и вспоминать приятные моменты молодости. Создать настоящую цифровую копию разума не так просто, - доктор поднял указательный палец, - хотя за последний год мы значительно продвинулись. Я не имею права досрочно разглашать результаты, но мы действительно смогли создать резервную копию девяносто восьми процентов испытуемых.
- И? Что это значит? Вы поможете нам? Яков Александрович, у нас ужасно мало времени. Я готов отдать всё, что у меня есть - только помогите.
- Кирилл, проблема в том, что оцифрованное сознание не приживается в синтетическом организме, оно отторгает его. Не работает. Не включается. Синтетики наделали много шума. Да, они могут выполнять довольно сложные действия, и уже освободили человечество от нудных и монотонных занятий. Однако, по своей природе они достаточно примитивны. Пока примитивны. Мы работаем над этим. В ближайшие три - пять лет...
- У нас нет этих лет, - Кирилл скрежетал челюстью.
- Я понимаю. Поэтому единственное, что мы сможем сделать сегодня для вас - это провести оцифровку сознания и хранить данные до того момента, когда подсадка станет реальной.
- Это ваша семья? - Алёна указала на фотографию.
Оставаясь безучастной к разговору, она бесцельно переводила взгляд с одного предмета на другой.
- Да. Жена и мои дочери, - доктор рассеянно улыбнулся.
- Их вы уже оцифровали?
- Нет, но собираюсь в ближайшем будущем. Я искренне верю в наш проект. Алёна, я сожалею, что разочаровал вас, но это единственное, что могу предложить вам сегодня.
- Разочаровали? - Алёна впервые проявила интерес к происходящему, - О, нет! Наоборот, вы многое прояснили. Скажите, а где будет находиться сознание, пока оно ждёт переселение?