- Я бы сравнил это с состоянием очень глубоко сна. А сны - это фантазия нашего мозга, её трудно предсказать или направить.
- Человек продолжает чувствовать себя живым?
- Определенно, мертвое сознание, увы, нельзя оживить.
Алёна понимающе кивнула и снова впала в отстранённое равнодушие.
- Думаю нам стоит обсудить подробности позже, - доктор обратился к Кириллу, который растерянно смотрел на жену, - я позвоню вам завтра.
Попрощавшись с доктором, пара неторопливо вышла из кабинета и остановилась в ожидании лифта.
- Кирилл, я не хочу, - прошептала Алёна.
- Я что-нибудь придумаю, - Кирилл обнял её за плечи и прижал к себе чересчур крепко.
***
- Сука! - Кирилл ударил кулаком в стену - Ну почему? Почему так? За что? Почему она?
Алёне становилось все хуже. Прошло два месяца после разговора с Гольдштейном. Она практически не вставала и приходила в себя лишь на пару часов в день. Спальню наспех переделали в палату. Установили все необходимые мониторы и датчики. Медсестра дежурила круглосуточно. Врач приходил дважды в день.
Смарт на запястье Кирилла булькнул и на экране всплыло сообщение от Тимура:
“Как вы там? Еду! Буду через 15 минут.”
Кирилл уже два дня ходил в одной и той же рубашке, пока сын не сказал с детской прямотой: “Папа, от тебя плохо пахнет”.
Алёна бы не одобрила, нужно помыться. Поймав себя на том, что думает о жене в прошедшем времени, он пришел в ярость.
Кирилл дёрнул ворот рубашки так, что пуговицы посыпались на пол, стащил с себя брюки и залез в душ под тугие струи.
Последние месяцы он держался, держался за них двоих, потому что Алёна сдалась сразу, как только поняла, что болезнь не отступит. Она послушно выполняла предписания врачей, ходила на все обследования, но одновременно готовилась уйти.
Кирилл вспомнил их последнюю поездку на острова. Обгоревшие плечи, мокрый купальник Алёны, солёный привкус поцелуев. И его захлестнуло, накрыло тропическим ливнем осознание того, что этого больше не повторить. Никогда.
Уперев ладони в холодный мрамор, Кирилл разрыдался. И вместе с глухими всхлипами пришло облегчение.
Натянув чистую футболку и удобные штаны, Кирилл спустился в гостиную.
В доме стояла неприятная тишина.
Анна Степановна хлопотала у холодильника, Тимур сосредоточенно копался в смарте.
- Кирилл, я вам тут картошечку погрела, кушайте. А то два дня ничего не едите, нельзя так. Вам о Димочке думать надо. Кто ж его, сиротинушку, пожалеет.
- Хватит причитать! - Кирилл рявкнул на нянечку, хотя раньше не позволял даже косого взгляда в ее сторону. - Он - не сирота. Идите к нему наверх. Он плохо спит в последние дни. И проследите, чтобы ночью он не тревожил Алёну. Ей нужно отдыхать.
Женщина сглотнула подступающие слезы и поспешила наверх в детскую.
- Привет, - Тимур дождался окончания перепалки, и приобнял Кирилла похлопав его по плечу, - Рассказывай, как Алёна? Есть улучшения?
Кирилл отрицательно мотнул головой, достал из холодильника бутылку и поставил на стол стопки.
- Будешь?
Друзья сели за стол и Кирилл тут же опрокинул стакан не закусывая.
- Дела дрянь, Алёна умирает.
- Да как так то? Это ж Алёнка. Энерджайзер номер раз! Она в универе самая шустрая была. Не женщина - вулкан! Хохотушка такая. Как, вообще, она заболеть могла?
- Рожать нельзя было, - Кирилл уперся глазами в стол и повертел в руке стакан.
- Это как так?
- Да, вот так. Сколько мы врачей прошли, анализы, обследования. Никто точно не знает, откуда взялась эта “нова”. Выдвигают предположения, что у женщин болезнь может спровоцировать беременность, гормональный всплеск. Нельзя ей было, понимаешь. Знали бы заранее, суррогатную мать взяли. Кто ж знал?
- Сейчас говорят тесты делают, на все такое.
- Делают, но мы не знали. Мы были молоды и счастливы...
- Подожди Кирилл, а что Гольдштейн?
- Гольдштейн - сука! Они все, все суки! - Кирилл выпил вторую рюмку и Тимур забрал у него стакан.
- Не части, друг, рассказывай давай. Вся компания шепчется о “Переселении”.
- Нет никакого переселения. Они делают оцифровку сознания, а в синтетиков переселить не могут. Им просто нужны деньги для дальнейших исследований. Димку, может, и переселят, - Кирилл кивнул головой на верх, - Алёне уже помочь никто не может. Суки! Лучше бы “Нову” исследовали, откуда взялась болезнь такая. Алёна давно сдалась, она даже на оцифровку не соглашается...
Мужчины притихли, Тимур выпил, а Кирилл нехотя начал ковырять вилкой в тарелке.
- Неужели нет никакого шанса на выздоровление?
- Не знаю. Честно. Я устал.