-Во, нет, чтобы мужа Ванечкой любимым называть - обалдуем окрестила, и за что люблю такую козу-дерезу? -А я тебя за что?
-Ну как же, за что? За рост, за стать, за..
-Блудничество и нахальство, - добавила Наташка.
-Когда это было? Ты ещё сиську сосала. А потом я совсем хорошим стал, да и труселя мои, в огурцы тебя сильно впечатлили.
Посадив по привычке жену на колени, Ванька стал целовать свою кругленькую конопушечку.
-Мам, пап, - ворвалась к ним дочка, - ну, как всегда, только дети из комнаты - у них обжиманки начинаются. Как в поговорке - "кот из дома-мыши в пляс".
-Наташ, чё они у нас так быстро выросли, не знаешь? Вот, были мелкие, мое слово было закон, а ща хамят некоторые... может, ремня, а?
-Я вас тоже люблю, но вы как дети... хотя так интереснее, а то вон у Родькиных, скучные такие предки, аж зубы сводит, то ли дело вы - искрит и паленым пахнет постоянно от вашего общения.
Авер же испытал жуткие муки ревности, над которыми потом долго прикалывалась Алька.
Зоя Петровна ушла на покой, оставив Алюню единоличной хозяйкой самого приличного в городе кафе.
-Мне хватит процентов, а каждый день заниматься проблемами и нервничать,- я уже не молодая, а тебе и карты в руки. У тебя трое деток - вон, Настюшка заневестилась, там Филечка подрастет, Мишук задумает жениться... Работай, ты девочка цепкая, жизнью битая, а я по старой памяти буду навещать, подсказывать, если что, приглядывать.
Авер подъехал к кафе немного раньше условленного срока, минут на десять - собрались они с Алюней доскочить до Чусового, на оптовый склад. Зарулив во двор, заглушил мотор, отстегнул ремень и замер... В углу двора какой-то мужик, закрывая телом обзор, зажимал его... Алюню!! То, что это, она не вызвало сомнения - Алька на работе всегда бегала по улице в своей давнишней и горячо любимой, подаренной лет двадцать назад Славиными, куртке.
У Авера потемнело в глазах, он судорожно открыл дверцу и вывалился из машины, рванувшись к нагло целующейся парочке.
-Саш, ты уже приехал? Я сейчас! - раздался родной голос за спиной. - Две минутки подожди!
Все ещё разъяренный Авер резко обернулся - его любимая жена выглядывала из двери котельной.
-Саш, что? - тут же взволнованно спросила жена, увидев его лицо, - что случилось?
Авер шумно выдохнул:
-Я было подумал... там, - он кивнул в сторону угла, - там ты непотребством при живом и как бы любимом муже занимаешься. Уфф, аж в глазах потемнело.
- Вика! Я тебя уже предупреждала? После работы - сколько угодно общайтесь, но, похоже, бесполезно, будем расставаться. И зачем ты мою куртку одела?
-Да я, Альбин Михална, на минутку только, Вовка вот заехал, я хотела быстро, а он вот соскучился, простите, пожалуйста, я больше так не буду.
Алька вздохнула:
- Не так давно был вроде Коля? Вечером приеду, разберемся. Молодой человек, уходите.
Мимо прошмыгнул смазливый мужик.
- Все, надоело! Только чуть посимпатичнее обезьяны кто появляется, девица про все забывает. Шустрая, ловкая, но лучше сама встану за прилавок. Саш, и ты мог поверить, что я тебя? Тебя??? Вот на это... променяю.
-Аль, куртка твоя, рост тоже такой же, что я ещё мог подумать?
-Подумать мог, что твоя жена кроме одного, ревнивого, как оказалось, мужчины с любимым шрамом на левой щеке, может ещё кого-то хотя бы рассмотреть? Ай-яй-яй, товарищ майор, какого вы мнения о жене.
-Жену люблю сильно, вот и испугался - вдруг ей чего-то стало не хватать?
-Стареете вы с Чертовым, мысли чудные стали появляться.
Саша оглянулся и тоже, облапив Альку, полез целоваться.
- Авер, я только что замечание работнице делала, - смеялась Алька.
-А пока никто не видит! - заулыбался Авер.
Тонков усиленно старался хоть немного понравиться бывшей, но она с неизменным равнодушием, ехидством и скепсисом воспринимала все его попытки приблизиться к ней. Не помогало и Сонькино горячее обожание папашки, а на его ласковое обращение "Алиночка" -она взорвалась...
-Тонков, - иначе она его и не называла, - зачем тебе все эти политесы? Мы оба прекрасно понимаем, что сосуществуем рядом только из-за Соньки, ни ты во мне, ни я в тебе-нужды не испытываем. Хочешь, чтобы дочь была рядом - прекрати эти ритуальные танцы вокруг меня, они кроме раздражения ничего не вызывают, будь добр, называй меня полным именем.
И с удивлением увидела, как никогда не лезущий за словом в карман Тонков как-то сдулся, сник, кивнул ей и со вздохом сказал:
-Прости, я надеялся... хотел бы вернуть дочери мое отчество и фамилию... хоть я твоему Науму и благодарен, но очень корябает в душе осознание своего рас... здяйства, прости! - он сгорбившись ушел из кухни.
-Надо же, неужели у этой бездушной сволочуги какие-то чувства появились, кроме как телок иметь? - ну не верила ему Алина, былое предательство не забывалось.