-Да, как-то однажды сказал, что их подбили, они уходили от душманов и кружным путем добирались до своих.
-Ага, только из троих два - батя твой и вертолетчик, как люди, а интендант, тоже, кстати, офицер, вроде по призванию, гнилью оказался. Они бы на пару дней раньше вышли, если б он их не тормозил, истерил как баба. И батю твоего только из-за него ранило. Там и надо-то было минуты две-три внимание на себя отвлечь, чтобы Ванька проскочил простреливаемый участок, а этот... говнюк... испугался, и Ваньку в прыжке зацепило. Ладно бы так, рана-то пустяковая была, вертолетчика за день раньше в плечо, они фляжку со спиртом как зеницу ока берегли, там и была-то треть, раны обрабатывали, ничего же не было с собой - торопились уйти от горящего вертолета, где там было аптечку искать, когда рвануть могло?
-Неет, батя не рассказывал такое, - удивленно протянул Димка.
-И не расскажет, это же Ванька, у него все - хи-хи, ха-ха, а этот гниль, пока они в разные стороны мотались посмотреть, проверить, куда дальше идти, горы-то не как наши Колпаки, спер фляжку и выжрал, у него простуда началась, видите ли. Короче, был он балласт ненужный у них, а ведь не бросишь, в рану Ваньке грязь попала, воспаление началось. К посту выходил, как говорится, на морально-волевых, с температурой и в глазах двоилось. Вот и подумай, как следует, твое ли это призвание? Работа, она если с огоньком и по душе, туда ноги бегом бегут, а если наоборот... А про войну... ладно, мы, служивые - знали на что шли, как говорится... А Миха?.. Три года уже здесь, а самолетов так и не перестал побаиваться, да и на огонь, сам знаешь, как он реагирует. А батя твой - он настоящий, немного дурной, но надежный.
-Да уж, немного! Они с мамкой - два сапога, надо же так подобрались, про мамку её приятели до сих пор с восторгом в Медведке говорят "свой пацан"! Теть Аль, правда, она такая была?
- Правда, все сверстники её слушались, командирша! А уж когда она выревела у Егорыча разрешение в районных играх участвовать, а потом, победив, показала комсомольским вожакам фигу... - засмеялась Алька, - они с твоим папаней как познакомились-то, она его сходу послала, ну а Ваня не привык, чтобы на него такого брутально-красивого внимания не обращали... Саша с Витьком угорали в то время, а Минька в сватовстве участие принимал, - засмеялись Аверы.
-Папка наш и сейчас орел, но козу-дерезу побаивается расстраивать, а после малышка совсем размягчел
. -У него опыт-то какой имеется после вас двоих!
Абитуриенты Стоядинович и Аверченко, находясь вместе, обращали на себя внимание - высоченный темноволосый и темноглазый, баскетбольного роста Михайлик и, под стать ему, темноволосая, кареглазая Настюша, выросшая до ста семидесяти четырех сантиметров.
Алька, смотря на своих не мелких старшеньких, вздыхала:
-Куда уж мне до вас всех со своими метр шестьдесят? Потеряюсь и не заметите.
В институте, у доски с расписанием экзаменов, Стоядиновича уцепил шустрый молодой человек. Сначала поинтересовался, играет ли он в баскетбол, на что Миха ответил:
-Какой же серб не играет в баскетбол? В Сэрбии был разряд по нему.
-О, так ты серб? И к нам, на Урал поступать приехал?
Миха пояснил, что "живе тука уже три години" -волнуясь он забывался и говорил на смеси русского и сербского. Настя добавила, что мать у него русская, отец же чистокровный серб, пришлось уехать из-за натовских бомбежек, в сербской родне имелись погибшие.
-Понял ,понял, если сдашь все экзамены, и поступишь - надеюсь, будешь играть за команду института?
Да, конечно, мы с Настей три года в одной команде, по области второе место завоевали вот весной.
Молодой человек, как потом оказалось, был руководителем ССУ - студенческое самоуправление - и приглядывался к будущим студентам, интересовался активистами, спортсменами.
Настя сдала все экзамены и проходила, Михалику же не хватило полбалла, списков поступивших ещё не было, и расстроенные ребята сидели на лавочке у входа.
-Мих, а давай я тоже скажу дома, что не добрала балл?
-Зачем?
-Да неохота мне без тебя как-то тут учиться, поработаем годик, а там опять попробуем,а?
-Родители и твои, и мои опечалятся, - вздохнул Михайлик. - Пошли по булочке, что ли, купим?