-А мальчик тот?
-Мальчику и дочке поровну все уже подписано, только вот сомневаюсь, что Миша что-то возьмет от меня...
Он говорил все тише и как-то внезапно уснул.
Алина долго смотрела на него: измученный и болезнью, и душевными переживаниями, он наоборот стал человечнее.
-Вот и вернулся к тебе бумеранг, Тонков, за все 'хорошее'!!
Выздоравливал он долго, как говорил лечащий врач - подзапустил свое здоровье, и все больше мрачнел. Навещавшая его дочка тормошила, озадачивала проблемами, вопросами, а Алина молчала. Нет, она разговаривала, интересовалась его состоянием у врача, приносила приготовленную специально для него пищу, рассказывала о дочкиных проделках, вела себя идеально... но молчала о главном. И Тонков с каждым днем все больше впадал в уныние, не радовала и начавшаяся весна, которую он ждал и оживал вместе с природой.
-Этакими темпами, братец Вы мой, мы с Вами до морковкина заговенья будем здесь лежать, анализы последние неплохие, но вот ваш эмоциональный упаднический какой-то настрой, он конкретно мешает. Встряхнуться пора, весна за окном.
Алина, пришедшая во внеурочный час, замерла у неплотно прикрытой двери в палату.
-Нечему особо радоваться как-то.
-Не скажите, батенька, вон у вас какие две славные девицы имеются, не прибедняйтесь.
Послышался тяжелый вздох Тонкова:
-Если бы все было, как мне хочется, не получается вот ни шута.
-Ну, не отчаивайтесь, встряхнитесь и через недельку будете со своими девами вальсировать, а ведь наверняка не умеете? Это во времена моей юности вальс был модным и всеми любимым танцем, да ещё в городском саду, под духовой оркестр... Встречал я в маленьких провинциальных городках и не совсем давно такое и даже, признаюсь, стариной тряхнул. Эх, молодость, молодость - незаметно пробегает. А Вам, батенька, ещё дочку вашу чудную надо вырастить и внуков дождаться, а не прокисать в палате.
Доктору было хорошо за семьдесят, но специалист был редкостный, и главврач трясся над ним и уговаривал поработать ещё чуток, на радость всем.
-Не угадали, доктор, вальсирую я отменно, люблю, знаете ли, тоже! - в тон доктору добавил Мишка.
-Ну вот, видите, заулыбался-таки, вот так и продолжайте, батенька!
Алина на цыпочках отошла от двери, и, повернув назад, почти столкнулась у двери в палату с выходящим врачом.
-А вот и Ваша прелестная жена! Вы, милочка, встряхните-ка его хорошенечко. Что-то у него душевный настрой не тот, ему бы на природу сейчас, а он хандру подцепил и выздоровление свое тормозит.
- Хорошо, Антон Ираклиевич. Я попробую, - улыбнулась этому славному дедуле Алина.
-Привет, что это доктор говорит, - хандрить вздумал? Сонька тебя каждый день ждет, вчера вон разревелась, без папки скучно и невесело. &nb -Да, вот, сам не пойму, как-то уныло на душе.
Алина выкладывала принесенные фрукты в тумбочку, и Тонков, как-то резко выдохнув, уцепил её за руку.
-Сядь, пожалуйста, надо поговорить, или нет, давай пойдем на улицу, на солнышке посидим.
-Но там ветерок такой прохладненький, а ты в футболке, сам же знаешь - нельзя тебе на сквозняках быть.
Что-то шевельнулось в душе Тонкова: "заботится?" -Да у меня у соседа в палате куртка имеется, пойдем.
Надел простецкую, неопределенного цвета куртку, и пошли на улицу, сели в небольшой рощице на лавочку. Мишка, подставив лицо солнышку, зажмурился, а Алина с непонятно откуда взявшейся жалостью смотрела на него: седой, резко похудевший, с темными кругами под глазами и землисто-серого цвета лицом, он никак не походил на того мачо, каким был всегда.
-Алин, - не открывая глаз произнес Тонков, - ну не смотри ты на меня так, знаю, что видок тот ещё. Болезнь, она никого не красит, ты мне что-нибудь скажи, а?
-Что тебе сказать? Вроде глазами вижу, что ты над Сонькой трясешься, домашним стал, но... страшно боюсь повторения... вот подлечишься, допустим, соглашусь я - может быть, с Сонькой ты и останешься таким, а со мной? Я же мышь серая. Заскучаешь и опять по бабам, которые ноги от ушей и в постели супер...
-Нет, - помотал головой Мишка, - не будет никаких баб,.. Когда ребенка, Мишу то есть, увидел, когда он меня с такой брезгливостью падлой назвал... знаешь... я вот думал - родная кровь, ну, не то, что обрадуется, а хотя бы поговорим, подружимся... а он мне четко и ясно -'ты для меня никто'. И не поспоришь, не докажешь, что то письмо не писал - я и не знал про него.