Да иду я, иду! Товарищ старший лейтенант, можно?
- Иди, сержант! - Саша отпустил Плешкова, и вскоре в казарме, где отдыхали свободные от службы солдатики, слышался веселый смех и шутки.
-Сашка, а это кто?
- Это мой двоюродный братец, а это его одноклашки, все приколисты страшные, такие дружные, ваще!
- А чё среди ребят только одна девчонка?
-Эта? -Это Алюня Цветик, их одноклашка.
- У них чё, подружек нет, че одна только с ними? Или она им как... - послышался звук затрещины.
-Дебил! Алюня-мировая девчонка, я может и женюсь на ней, когда дембельнусь, если она захочет...
-Сань, не отвлекайся. Этот озабоченный Ерин только про баб и думает.
-А вот, ребята со своими женами. Это Васька с женой, это Бабур Андрюха с Натахой - тоже здесь год оттрубил, это братец со своей невестой, скоро свадьба. Меня, блин, не дождался, жениться собрался, хотя обещал свидетелем взять.
-Не, ну ты даешь, разве можно долго ждать, когда есть куда вду...
-Слышь, Ерин, иди покури, а? Если твоя... это не значит, что все такие... Заткнись, а, знаток женщин. Сань, а это?
-Это Алюня с дедом. Петька пишет, дед - суперский, воевал, в Берлине был, ща там в районном городе порядок наводит, видит, где бардаки, секретарю райкома говорит - они воевали вместе. Нерадивым прилетает, а местные ещё и подсказывают дедку, где непорядок.
- Сань, приеду к тебе в гости, точно, чё там какие-то две тысячи километров до тебя ехать, так хочется увидеть твою Медведку. Ты так интересно про своих рассказываешь, хочу со всеми познакомиться, вашу Алевтину увидеть,а может и обаять!
Она Альбина, не Алевтина.
Авер насторожился: "Альбина? Альбина, где же он это имя слышал?.."
-Сержант!
-Да, товарищ старший лейтенант?
-Можно твои фотки посмотреть?
-Да, вот...
Авер бегло просмотрел верхние, а на одной замер - на него, улыбаясь, смотрела так запавшая ему в душу Аля, Алечка-подсолнушек! Сильно похудевшая, повзрослевшая, с немого грустными глазами, она опять переворачивала душу Авера... Он стал смотреть другие фотографии, невольно отыскивая на каждой Алю. -Ох ты, сколько у вас снега!
- Это еще мало, иную зиму окна больше чем наполовину засыпаны, на крышах метровый слой бывает. А это югослав, он на Алькиной подружке женился, это они на горке после нового года дурачились, - пояснял Санька Плешков, обрадованный вниманием старлея.
А старлей лихорадочно придумывал, как бы оставить себе фото подсолнушка.
-О, а это что за дед?
-Да вот, с год как переехал к Алюне жить, откуда-то из Брянской области. Петька о нем только восторженные слова пишет!
- Скажи Егорову, пусть переснимет эту фотку. Если сможет, увеличит, а нет, такую оставит, мы, пожалуй, всех опросим и сделаем типа галереи портретов фронтовиков.
-Точно, товарищ старший лейтенант, у Рыжика дед - фронтовик, Ефремов тоже говорил, что в его семье трое на фронте были, да и ещё найдутся, у многих воевали...
-Вот и займись, пусть ребята рассказы запишут и сделаем большой стенд, умоем третью роту.
-Это мы запросто! - Плешков ушел, а Авер, забыв про писанину, сидел задумавшись.
Вот и нашлась случайно так нелепо потерянная Аля-подсолнушек. А ведь он после женитьбы Тонкова собирался поехать в Свердловск - найти Альку, да заболела бабуля. Как-то враз, бодрая и энергичная, сдулась и слегла. И пробыл Саша весь отпуск возле бабули. Мать, слабая здоровьем, разрывалась между работой и уходом за бабулей, и к концу отпуска, за три дня до отъезда Сашки в часть, бабуля умерла, вот и не пришлось ему попасть в Свердловск.
А на следующий год поехал холостой Авер на замену в Афган, теперь вот четко решивший, что в августе первым делом, дождавшись замены, поедет к Альке, и точно никому не отдаст. Через пару дней Егоров принес несколько фоток солдатских родственников, и Саша теперь мог постоянно смотреть на немного грустные глаза Алюни.
-Что ты грустишь, милая? Какая проблема тебя грызет, или кто обидел? - мысленно разговаривал с ней Авер.
А милая совсем не грустила, вертелась как белка в колесе. На работе, как всегда, дел было выше крыши, поставки сырья ограничились и пришлось переходить на новые рецептуры тортов. Занятая до позднего вечера, Алька не сразу усекла, что дед как-то съежился, стал постоянно подкашливать.
Мамка сказала:
-Аль, он упертый в больницу не идет, а кашляет все сильнее.
Утром Алька за рукав потащила его в больницу.
-Пневмония, Аль! - сказал Латынов, - возраст приличный, может и не справиться!
Алька, едва сдерживая слезы, побежала к Редькину, Егорыч тут же созвонился с областью, и через два часа деда увезли на вертолете в Свердловск, в окружной военный госпиталь, где было специальное отделение для ветеранов-фронтовиков.