Унучка пошла умываться, а дед молча пожал Сашке руку. -Укусно пахнеть, Минь ты будешь есть ай не?
Папа сказал:
-Мужики всегда должны есть мясо, чтобы быстрее вырасти и стать сильными.
-Как ты? - тут же уточнил ребенок.
-Может, даже ещё сильнее!
-Я побежал ручки мыть, вы без меня не кушайте, я скоро! Дед, пока мама с сыном умывались-утирались, сгонял у хату и принес фирменную свою, долго настаивавшуюся, для особых случАев, медовуху:
-От и дождався праздника! Альк, я ж яё бярёг, как знав, от за вас и пригублю, пусть увсягда усё будеть у вас замечательно!
Медовуха оказалась очень вкусной, с ароматным таким запахом.
-Дед, какая вкуснятина!
-А тож, тута мядок аж чатырех видов имеется: гречихин, липовый, донниковый, ешче смесь у дальнем лугу травы растуть-цвятуть. От Ваньке понясу, он только слыхав про такое. Он мяне тилифоном сёдня убив, я ж заворчав, што он мяне выпячивая, а Ванька рот заткнув, казав: Старый, я тябе за свою жизнь вечный должник, ты усю жизню ня видел ничаго, так пусть твои потомки хоть нямного поживуть по-людски. И каже - усех хронтовиков тилифонам етим обеспечили, но зато с Сашкой вона будеть спокойно говрить из хаты-то и Ваньке тожа позвоню, кагда... Тама ешчё как-то мало платить придется, этти, как яго... а, льготы положены. У дяревни их не було, а у городе, глянь як.
Дед горделиво выпятил тощую грудь, а Алька молча поцеловала его в щеку.
-И я, и я, дед, дай щеку, фуу, колючий ежик! - Минька чмокнул деда в другую щеку. Мясо, приготовленное Авером, пришлось по вкусу, всем было так уютно и тепло , и сидели бы так долго, но Аверу не терпелось позвонить матери, а дед рвался до Ваньки, утрясти вопрос с Минькой.
Позвонили в дверь, и Алька, открыв, с удивлением уставилась на жену Редькина: -Елизавета Ивановна? Что-то случилось?
-Да, мы вас там заждались, быстренько одеваемся и к нам, Егорыч ворчит. Здравствуйте, Саша, дайте-ка я на вас погляжу, - она аккуратно взяла его за предплечья, повертела чуток и сделала вывод. - Хорош, нам такой и нужен был!!
Минька с дедом уже пыхтели, надевая ботинки, Саша шустро помыл посуду, и пошли Аверченки к Редькиным. Миньку сразу же утащила к себе внучка Иришка, она обожала мужичка и, несмотря на свои десять лет, с большим удовольствием играла и занималась с ним. Егорыч обнял и расцеловал смутившуюся Альку, а Сашке долго жал руку и пристально вглядывался в него, кивнул чему-то и подвел итог:
-Ух, Алюня, какого ты себе молодца отхватила, хвалю.
-Это не я, Иван Егорыч, это он меня, -смеясь и поблескивая счастливыми глазами, ответила Алька.
- Мы с Лизаветой вам на свадьбу подарочек небольшой сделали, на обзаведение, от всей души, вот примите.
Алька, разглядев коробки, прижала руки к груди:
-Ссспасибо, но ведь дорого! -Не дороже жизни, не окажись тогда старый поблизости, сорок лет бы уже поминали, а я вот жив и пользу приношу людям, по мере возможности. Вы тут, девочки, пообщайтесь, а мы с мужиками поговорим.
- Тетя Лиза, спасибочки, до слез прямо! Скороварка и электрическая мясорубка, подаренная Редькиными, много лет потом служили верой и правдой Аверам, и они столько же лет, с благодарностью и теплом вспоминали их.
А в домашнем кабинете шел серьёзный разговор. Услышав про усыновление Мишука, Егорыч просиял, сказав, что возьмет этот вопрос под свой личный контроль, затем стал дотошно пытать Сашу, его интересовало все, а успокоенный Минькиной судьбой дед, устав, пошел у другую комнату, отдыхнуть. Был у Редькиных дедов диванчик, на котором иной раз дед и засыпал до утра.
Егорыч же спросил:
-Ты хочешь своих в часть увезти?
-Сначала, не зная всего, так и хотел, к весне квартиру получить и перевезти, но сейчас вот всю голову сломал. Тут у них все нормально обустроено, и работа у Алюни хорошая, и жильё, и Минька в садик ходит и, самое главное, дед при них. Я примерно представляю, какой шок будет для него остаться без них. Опять же жилье... там, в части пока-то есть жилье, но нас же в любой момент могут куда-нибудь в Улан-Удэ перевести, опять все сначала. В общем, я при них пока молчу, а как на деда гляну, виноватым себя чувствую, но и мне без них никак.
-Я подумаю, порешаю, может что-то и придумаем к весне, у нас вон Дубенюк, военком, на пенсии давно, собрался на историческую родину валить, то есть ехать, филиал АТП хотим сделать...Работу всегда для тебя подберем, я знаешь ли, большой хитрец, как царь Кощей над златом, над молодыми специалистами трясусь, стараемся, по возможности, приехавшим сюда, сделать жизнь удобной. Им тут жить, им и город делать лучше. Да и ранение твое, я так понимаю, не из легких? Ты пока там один, прислушайся к своему организму, если будут, скажем, перебои, то подумай. Тебе ещё жить и жить, вон, Миньку поднимать, да и своих парочку родить успеть, на то мы и живем, чтобы оставить после себя след, и желательно, хороший. Я не вправе на тебя как-то влиять, но, сам понимаешь, старый без них быстро уйдет, от тоски, а таскать его по гарнизонам, тоже не выход. Армия, она, конечно, почетна, но здоровье свое надо поберечь!