— И ты, выходит, такой, как Солнышко, — кричали ему. — Душу из нас хочешь вынуть!
— Не дадим здесь дачи строить для вас и ваших детей!
— Вы еще не нажрались? Мало вам? И так у нас все отобрали! В землю закопать нас хотите, а на нашей могиле курортов себе понастроить!
— Да когда же этому будет конец?!
Инженер чувствовал себя беспомощным. Напрасно он смотрел на всех добрыми глазами миротворца. В такие моменты, когда люди задеты за живое, добродушие не помогает.
И как раз тогда, когда он был уже окружен крестьянами и чувствовал себя в их власти, разъяренный рев толпы заглушил гудок грузовика. С него соскочила Игна Сыботинова. Никто ее не ждал. Она выгнала женщин, которые ходили ее уговаривать вступиться за интересы села, а теперь вдруг нагрянула сюда сама. Инженер, занятый своими мыслями, хотя и видел ее вчера, тоже забыл было о ней. Как же так? Его поражала всегда ее жизнестойкость, стремление до всего докопаться. И почему это вдруг он забыл о ней? Может быть, потому, что то, за что она боролась, сейчас стало знаменем всей деревни и так заполонило все его мысли, что там не осталось места для Игны?
Для него она была последней ярой защитницей деревни. Все остальные, так или иначе, должны были сдаться. А она останется единственной несгибаемой заступницей за землю. Все покорятся своей участи и рассеются по городам, она одна останется верной хранительницей сельской чести.
«Пока есть земля, будет и деревня», — утверждала она.
— Тебя как будто сам бог послал, Игна! — восклицали женщины, всплескивая руками.
— Помоги нам, сестрица, а то мы пропали!
Они привыкли видеть Игну всегда суровой, непреклонной, готовой отразить любое нападение. Крыстьо Туча совсем не оправдывал своего имени. Может быть, кто-то из его предков и был бунтовщиком, поэтому и прозвали его Тучей, но сам Крыстьо был человеком добродушным и на редкость спокойным. Мрачным и злым его видели не более двух-трех раз в году. Тогда в нем отзывалась далеким эхом кровь его буйных предков. Не ему, а Игне больше бы подходила фамилия Туча. С тех пор как началось строительство завода, она постоянно была настороже и, подобно грозной темной туче, неслась по деревенскому небу, готовая разразиться градом тяжелых, как свинец, слов. Главный инженер решил, что сейчас она направит свои громы и молнии против него.
— Отбирают у нас Опинчовец, Игна. Дачи себе здесь строить будут. Видишь, уже и трубы привезли. Воду себе доставать будут. И не куда-нибудь, а прямо в дома проведут.
Но Игна на этот раз не торопилась, она не вспыхнула сразу, как сухая солома, а только крепче сжала губы, сдерживая рвущиеся с них резкие, острые, как осока, слова. Она до боли закусила нижнюю губу. И, обведя глазами людей, с надеждой ждущих ее помощи, подошла к инженеру и спокойно, как со старым знакомым, поздоровалась:
— Здрасте!
Она даже первая подала ему руку. Все переглянулись. Игна поздоровалась с ним, как с человеком, который хорошо ее знает и уважает.
— Завод заводом, а без деревни тоже нельзя, — сказала она и глянула инженеру прямо в глаза, ожидая, что он скажет в ответ.
Инженер, сознавая всю ответственность за свои слова, тут же откликнулся:
— А как же иначе? Человек без земли не может, а завод — что человек: и у него под ногами должна быть твердая земля.
— Каменных ступеней не хватает, а? И воздуха ему мало, не хочет глотать дым!
Крестьяне восприняли слова Игны, как обходной маневр, и теперь выжидали, уверенные, что их Игна найдет уязвимое место в душе инженера и обрушит на него свой удар. Все с восхищением и тревожной приподнятостью следили за малейшими изменениями ее лица, выражением глаз.
— И курильщики любят чистый воздух. На свежем воздухе лучше всего курится, — ответил ей инженер. — Вы что же, своих мужей выгоняете за то, что они курят? Если жены будут прогонять мужей из-за этого, вся Болгария взвоет. Ни одной семьи не останется.
Игна тихо, сдержанно засмеялась и сложила руки на груди. Этот ее жест был хорошо знаком всем крестьянам. Он означал, что скоро она начнет действовать. Достаточно было одного слова инженера, чтобы она бросилась в атаку. И он произнес это слово.
— Встречаются браки по любви, по большой любви, но в конце концов они оказываются неудачными. А есть и такие браки, когда, скажем, женщина не совсем любит, не совсем верит, а семья получается такая, что служит для всех образцом. Я думаю, что и нам из-за какого-то дыма не следует разрушать то, что было сделано. Пусть ваши мужья курят спокойно, а вы, в свою очередь, тоже делайте что хотите.