— Довольно болтать! Полей цветы, кому сказано! — прикрикнула на нее мать.
— Ладно, полью! А пустишь меня на завод?
— Еще чего? Девчонка, одна… на завод! Ты уже не маленькая! Должна остерегаться…
— Кого остерегаться? Все идут, и я хочу.
— Ты на других не смотри!
— У них тоже есть матери.
— Какое мне дело до других!
— Выходит, ты мать, а другие нет! Пойду проведаю папу.
— Отец на работе, и нечего тебе болтаться по стройке. Где ты его найдешь?
— Найду… на работе. Ты как его нашла?
— Никуда не пойдешь, кому сказала. А уйдешь — домой не приходи!..
— У папы останусь!
— Ему только тебя не хватало. Выбей эту дурь из головы и берись за работу!
— Нет, нет, нет! — стучала кулачками по столу Яничка, и Игна видела в ней себя. В детстве она была такой же упрямой. Да и выйдя замуж, не раз приводила мужа в бешенство своей строптивостью.
— Честное слово, побью.
— Попробуй только ударь, уйду и не вернусь! При теперешней власти родителям не дано права бить детей. Если я заявлю в партийный комитет, тебе несдобровать!
Тут Игна не выдержала и шлепнула дочь по щеке. Не успела Яничка заслониться рукой, как раздалась вторая пощечина. Игна явно переборщила. Яничка заплакала…
— Хватит реветь! Если ты с этих пор начнешь шляться… — Игна вовремя осеклась. Ей стало стыдно своих слов, стыдно, что она могла подумать такое о своей дочери.
Яничка, хлопнув дверью, выскочила из комнаты. Напрасно Игна ждала дочь. Ей сказали, что она ушла с подружками на завод.
Дорогой Яничка позабыла о ссоре с матерью. Боль и обиду развеял по полю ветер. Слезы высохли, щеки покрылись ровным румянцем.
В этом возрасте, когда девочка уже не ребенок, но еще и не девушка, все мимолетно — и радость, и горе, легко меняется настроение, легко забываются обиды. Ее душа, словно цветок, раскрыта навстречу жизни со всеми ее загадками, увлечениями, тайными мечтаниями, летучими тревогами и недолговечными вдохновениями. Никто так и не узнал о первой тревоге Янички, о первой стычке зарождающегося девичества с материнской ревностью. Тайна эта затаилась в глубинах ее души, словно бусина, соскользнувшая с оборвавшейся нити в девичью пазуху. Крохотная, круглая, гладкая… Ее просто перестаешь ощущать.
Легкие ноги быстро несли Яничку вперед. Когда ее глазам открылся завод с причудливыми, угловатыми очертаниями строящихся огромных корпусов, окутанных голубоватой дымкой, придававшей им таинственность, она готова была вспорхнуть и полететь через реку, через луг, туда, где работает отец. Ей казалось, что завод уже готов… Чем ближе подходила она к заводу, тем больше столбы пыли над стройкой напоминали дым, вьющийся из труб цехов.
— А что будет, когда заработает сразу столько машин! — воскликнула Яничка, но подружки, не слушая, потащили ее в другую сторону, туда, где пестрое скопление народа резко очертило на лучу зеленый прямоугольник стадиона.
Должна была состояться встреча заводской и сельской команд. Футболисты, делая разминку, подпрыгивали на зеленом поле. Вдруг они сбились в кучу и о чем-то горячо заспорили. Яничка быстро поняла, в чем дело. Орешчанские парни требовали вернуть им игроков, которые теперь работали на заводе. А заводские не соглашались.
— Они наши! — кричали орешчане.
— Были ваши, теперь наши!
— Тогда не будем играть! — грозились деревенские.
А те, из-за кого разгорелся весь этот сыр-бор, не знали, как быть. Они колебались, считая, что их место — рядом с дружками из сельской команды, и в то же время чувствуя, что завод тоже имеет на них какие-то права.
Спор разрешился вмешательством родителей:
— Беньо! Тончо-о! Если не будете играть за наших, не признаем вас за сыновей! Пусть хоть увольняют, но вы должны играть за своих!
Борьба была острой. Кто победит — завод или село? Белые или красные футболки? Яничка с замирающим сердцем следила за игрой, горячо переживая каждую неудачу белых. Каждый гол, забитый в их ворота, был для нее точно нож в сердце. Только к концу игры орешчанам удалось сквитать один мяч. Это было весьма слабое утешение за пять пропущенных голов.
— Они вас подкупили! — набросились односельчане на Беньо и Тончо. — Предатели вы, вот кто!
— «Пять — один»! — торжествовали заводские и с насмешкой заявляли противнику:
— Да что с вами играть! Больно кишка тонка!
Это была последняя попытка села восстать, воспротивиться великану, надвинувшемуся на село всей своей мощью. Волны орешчан откатились с глухим ропотом.
Яничка с ними не пошла. Она торопилась на завод к отцу. Следом за ней шла целая группа заводских парней, и один из них, тот, который шел впереди, возбужденно ораторствовал: