– Это не воображение! Там все четко видно – и зеленый, и оранжевый, и красный, и…
Ярко-желтый. На глазах у Лизы бледная аура Лены вспыхнула. Ленино беспокойство – корка синего льда – таяло под натиском желтых волн. Инга когда-то описывала этот оттенок. Канареечный.
– Лиза, ты говорила про чувства… Ты видишь цвета, – канареечная аура окутала Лену; даже в ее взгляде чудились желтые отблески. – Лиза, у тебя СВАМО?
Лиза могла выдумать отговорку. Могла притвориться, что Лена ее не поняла, что это лишь метафора.
Но Лиза видела канареечные переливы в ауре подруги – цвет неожиданного озарения, когда кусочки головоломки встают на место и приводят к однозначному ответу. Лиза знала, что это чувство не вытеснит никакая ложь.
Потому что у Лизы было СВАМО. Оставалось только кивнуть Лене и зажмуриться, чтобы не видеть реакцию подруги.
Глава 13. Рига
Удивительное совпадение. Инга не думала, что эта фраза станет девизом ее поездки в Ригу. Она предполагала, что произнесет ее дважды – рядом с Тремя Братьями, и видом, и названием похожими на таллинских Сестер, и рядом с местным Домом Черноголовых. Однако удивительных совпадений оказалось намного больше, и ни одно пока не было связано с городской архитектурой.
Во-первых, накануне отъезда из Таллина Инга вспомнила о давней знакомой. Дарина приходилась Рай сводной сестрой. Несмотря на отсутствие кровного родства, она обладала тем же радушием, отзывчивостью и взбалмошностью – внезапный переезд в Ригу год назад был тому подтверждением. Оказалось, что Дарина собирается в отпуск и ищет сиделку для своего кота. Звонок Риты оказался весьма кстати. Поэтому вместо маленького гостиничного номера Ингу ждала просторная квартира-студия и очаровательный бобтейл[1] с рыжей шерстью и смешным заячьим хвостиком. Правда, гостиница располагалась в двух минутах ходьбы от центра, а квартира – в получасе езды. Но это была мелочь по сравнению с возможностью проводить вечера в мурчащей компании.
Во-вторых, Дарина предложила Инге осмотреть город с личным экскурсоводом – ее бывшим однокурсником. По словам Дарины, он ей до сих пор должен. Экскурсовод согласился. И едва Инга услышала в трубке его голос, она узнала молодого мужчину, водившего туристов по Таллину. Оказалось, что Родион в течение лета переезжает из одной прибалтийской страны в другую, и маршрут как раз привел его в Ригу. Правда, вместо первой прогулки по городу Родион и Инга засели в ресторанчике, обсуждая, в каких городах побывали, какие понравились, какие разочаровали, а откуда уезжали с твердым намерением вернуться разве что на смертную казнь. Родион пообещал сделать все, чтобы Рига у Инги попала в первую категорию. Инга ждала с нетерпением. И не только потому, что мечтала о красивой прогулке по Риге. Скорее, совсем не поэтому.
В-третьих, вчера Инга получила письмо от Ассоциации людей со СВАМО. Они заинтересовались ее статьями для «Социального сегодня» и предлагали написать для них брошюру, как сделать оупен-ап перед друзьями и родственниками. А уже сегодня Инга давала советы на эту тему своему брату.
– Главное, пусть не волнуется. Я знаю, какая она беспокойная. Но если подруга не перестала с ней общаться, значит, все не так плохо.
– В том-то и дело, что Лиза не знает, перестала подруга с ней общаться или нет. В поездке они сидели рядом, и у той выбора не было. А позавчера они вернулись и с тех пор не разговаривали.
Если не знать Андрея, можно было решить, что его не заботила проблема дочери, случайно сделавшей оупен-ап перед университетской подругой. Но Инга понимала, что брата переполняют эмоции, и он не может взять их под контроль. Остается только подавлять, перенимая интонации бездушного робота.
– Не переживай. И пускай Лиза не переживает. Лучшее, что она может сделать – это вызвать подругу на откровенный разговор.
– Угу. А та может сказать, что не хочет с ней общаться. Вообще.
Инга вздохнула. Много лет назад так и случилось. Не с Лизой, разумеется. С десятилетней Ингой. Она помнила боль, растекшуюся от сердца темно-фиолетовыми кляксами. Помнила и капли желчного разочарования, оставленные на вещах. Но острее всего впился в память разговор с родителями. Они не защищали одноклассницу Инги. Они ругали Ингу за наивность, а Андрея – за безответственность. Тогда они опасались, что Ингу отправят в спецшколу, если узнают о СВАМО.
– Прости. Я не имел в виду, как тебя Альбина или Алена… В общем, ты только не заводись.
Похоже, брат тоже вспомнил тот день. На этот раз Инга вздохнула по другой причине.
– Андрей, я не машина, чтобы заводиться или не заводиться, – произнесла она, понимая, что раздражена, и это чувство рвется наружу. – Перестань бояться, что я снова сорвусь.