– Я постараюсь. И спасибо… сестренка.
Инга надеялась, это не запоздалая благодарность за то, что она «потеряла» сервиз, когда помогала Андрею и Яне с переездом.
– Пожалуйста… братец.
Впервые после того звонка в Питере она завершала разговор с Андреем в хорошем настроении. Хорошем по ее меркам – стоило коснуться перил на мосту, и на них оставался черно-рыжий след. Даже вкрапления светло-оранжевой надежды не улучшали ситуацию.
– Выше нос, – сказала себе Инга, поднимая голову. Фонтан посреди пруда как раз осветила радуга. Инга слышала, что большинство авроров относятся к этой игре света спокойно. Неудивительно, ведь они видят радугу на каждом предмете. Но после грязных цветов собственной ауры Инге было приятно увидеть чистые оттенки. Палитра красок – от красного до фиолетового – украшала веер фонтанных струй и каскадом осыпалась в пруд. Среди белых капель воды Инга заметила искры ауры, долетающие с берега. Наверняка не только она восхищается сияющим в солнечном свете фонтаном. В самом деле, не зданию же оперы предназначено это восхищение.
Инга перевела взгляд на каменную коробку цвета извести. Даже с фасада, украшенного колоннадой и барельефами, Латвийская национальная опера не могла поразить воображение. Это отражалось и в ауре, лишенной золотистого благоговения. А с торца, вид на который открывался с моста, Инга и вовсе видела беспорядочное нагромождение ярусов. «Впрочем, театр оперетты в Москве тоже не самое шикарное здание. Зато внутри, – Инга мечтательно вздохнула, вспоминая зал, где взгляд запутывался в позолоченной лепнине, а затем тонул в алом бархате сидений. – Возможно, этот театр такой же. Надо спросить у Родиона».
Последовал второй мечтательный вздох. Дойдя до статуи на другой стороне моста, Инга замерла. «Было бы забавно, если бы я сейчас спросила, кто этот бронзовый джентльмен. А из-за спины Родион бы ответил, что это барон де Вальдемас, крупный промышленник и меценат, на деньги которого построено здание оперы».
Разумеется, Родион не появился. До встречи с ним оставалось полчаса. И, разумеется, статуя элегантного мужчины, стоящего под руку с похожей на ивовое деревце леди, принадлежала не барону де Вальдемасу. Это было бы не удивительное совпадение, а нарушение законов реальности. Интернет сообщил, что статуя является памятником Георгию или же Джорджу Армитстеду, бывшему градоначальником Риги в начале двадцатого века. И он подарил городу не здание для театра, а десять лет процветания и комфорта.
Очередной вздох – Инга сбилась им со счета – был наполнен огорчением. «Я бы тоже хотела, чтобы в мою жизнь пришел свой Джордж Армистед», – подумала Инга, оставляя поверх агатовой ауры памятника след пепельно-желтого уважения. Она не ждала, что в ее жизни появится спаситель. На Родиона в этой роли она точно не рассчитывала. Конечно, с ним было приятно, и он обещал помочь в работе над путеводителем. Но вряд ли они с Ингой позволят себе больше, чем комплименты, слегка переходящие грань флирта.
Сделав заметку о памятнике господину Армистеде и его супруге Цецилии, Инга двинулась дальше. У нее в запасе была уйма времени. А это прекрасный повод, чтобы остановиться и полюбоваться временем.
«Обязательно пройдитесь по улице Аспа… Нет, лучше я пришлю вам адрес, – вспомнила Инга согревающий голос Родиона. – И обязательно сделайте это в конце часа. На бульваре стоят часы Лайма. Вы их сразу узнаете – это столб, а на нем буквами выложено «Л-А-Й-М-А». Каждый час они играют мелодии Раймонда Паулса. Не могу обещать, что вы застанете «Миллион алых роз», но послушать хорошую музыку всегда приятно».
Часы Инга действительно опознала сразу. Точнее говоря, она опознала столб – стилизованные под заголовок старой афиши буквы занимали основную его часть. Часы располагались на самой верхушке. Квадратная коробка с выпуклым стеклом циферблата, напоминающая старый телевизор. Аура тоже была как у старого телевизора – темно-коричневая с серой пылью поверх. Да и вся композиция казалась лишь отражением – или эхо, раз уж это музыкальные часы – Памятника Свободы. Гранитная стела со статуей госпожи Свободы находилась на другом конце бульвара, но привлекала гораздо больше внимания за счет высоты и сверкающих золотом звезд в руках у скульптуры. Поэтому янтарные, медовые, белые и песочные оттенки ауры роскошным пологом окутывали Памятник Свободы, а не часы у дороги.