Инга добросовестно внесла описание гранитного монумента в блокнот, встала под часами и приготовилась. Минутной стрелке оставалось сделать один шаг, и…
У Инги по телу пошли вибрации.
– Да, это определенно не «Миллион алых роз», – произнесла она, когда из часов полилась инструментальная мелодия. – Но послушать приятно. Да и посмотреть тоже. Когда ты аврор.
Стоило часам заиграть, прохожие начали оборачиваться. Словно заводные игрушки, они обращали головы к аккуратной коричневой коробке, превратившейся из пыльного телевизора в музыкальную шкатулку, окруженную бело-золотым потоком искр. «Планета в окружении потока астероидов», – подумала Инга и бросилась записывать ассоциацию, пока она не ушла.
– Not bad[2], – заметила девушка рядом с Ингой. Глаза застлала белизна.
Инга повернулась. Снежно-белые хлопья ауры летели от девушки к часовому столбу. «А по голосу не скажешь, что ее поразила музыка», – подумала Инга, мурлыкая мелодию себе под нос. Опустила взгляд на блокнот и застыла с поднятой над листком ручкой.
Дрожь, похожая на вибрацию, повторилась.
Блокнот был белым. Не сами листы – их аура. Белая как снег, с золотыми отблесками вдоль пружинки. И ни следа черноты.
– Музыка творит чудеса, – прошептала Инга, отмечая в блокноте, что волшебным часам надо уделить не меньше двух абзацев – в благодарность за очищение ее эмоций.
– Сколько у меня времени? – пробормотала она, глядя по привычке в телефон. Вспомнила, что стоит под прекрасными часами. Собиралась убрать гаджет, но передумала. На экране висели сообщения о пропущенных звонках.
– Значит, это телефон в кармане вибрировал, а не от мелодии мурашки забегали, – огорчилась Инга. Ей очень хотелось приписать странное состояние музыке.
Отойдя от часов на приличное расстояние, Инга позвонила. Вдовин не любил, когда в трубке раздавались посторонние шумы.
– Константин Валентинович, здравствуйте. Что случилось?
Инга уже знала, что нельзя спрашивать, случилось ли что-то срочное. Если редактор сердится, а он всегда сердился, когда на его звонки не отвечали сразу, он разозлится еще сильнее. Потому что срочность не должна иметь значения. Что-то случилось. Он решил позвонить. Точка.
– Инга, вы, кажется, рекомендовали мне Маргариту Сурганову как профессионала.
– Да.
«Боже, что опять ему коллеги нашептали?».
– И вы обещали, что проследите за ходом работы у Елизаветы Корольковой.
– Разумеется. Я так и делаю.
– Вот как?
Вдовин замолчал. «Проклятые МХАТовские паузы», – мысленно ругалась Инга, пытаясь сбросить напряжение через быструю ходьбу. Она успела покинуть окаймляющий парк бульвар и нырнуть в глубину старорижских улиц, когда ее редактор изволил продолжить разговор.
– Я недоволен, Инга.
– Я поняла, – ответила она, надеясь, что вздох не превратится в шипение.
– И что вы намерены с этим делать?
– А что вы хотите, чтобы я сделала?
– Я?
– Да, вы.
Вторая драматическая пауза.
– Я не уверен, что нам следует продолжать сотрудничество над путеводителем.
Инга остановилась. Улица закончилась, упершись в цилиндрическую башню. Когда-то она была частью крепостной стены. Это можно было определить по острому колпаку крыши и маленьким круглым окошкам – они бы выглядели как дырки в сыре, не будь башня кирпично-красной. Завеса зеленой листвы и аура цветов салата и миндаля наводили на легкие, будничные мысли.
Однако Инга знала, что похожая на пушечный ствол башня называлась Пороховой – по назначению, которое когда-то выполняла.
«И грянул удар возле Пороховой башни. Символично, – она усмехнулась. – Или иронично».
По спине снова побежали мурашки. Но вызвал их не телефон, а осознание произошедшего. Кривая ухмылка Инги исказилась еще сильнее.
– Вы хотите сказать, что не будете со мной работать?
– Я хотел сказать то, что я уже сказал, Инга. Нет, «ФОР» не отказывается от сотрудничества с вами. Но проект с путеводителем для свашников слишком сомнителен.
– Авроров.
– Простите?
– Их… Нас нужно называть аврорами. Или людьми со СВАМО. Не свашниками. Это некорректно.
Третья драматическая пауза. «Зачем я это сказала? Вдовин только сильнее рассердится». Инга вздохнула, понимая, что не могла ответить иначе. Две недели назад она бы кинулась в омут извинений. Она бы раз за разом уступала, соглашаясь на все более невыгодные условия.
– Но только не сегодня, – хмыкнула Инга, глядя на бронзовую статую назгула из «Властелина колец». Впрочем, фигура под покрывалом могла принадлежать и дементору. Но так Инга уже назвала статую монаха в Таллине. Надо подчеркнуть отличия Риги. Хотя количество совпадений между двумя городами впечатляло.