Инга могла бы сказать Константину Валентиновичу, что в раскритикованном им однообразии суть видения авроров. Они живут глазами. Каждый материальный объект для них – это два образа, физический и эмоциональный. Так на чем еще должен сосредоточиться путеводитель для авроров, как не на описании внешнего вида достопримечательностей и окружающей их ауре?
Но Константин Валентинович возразит. И прекратит разговор. И разорвет все договоренности. Инга должна попробовать другой подход.
Оказавшись на развилке, она свернула вправо.
– Константин Валентинович, а что бы вы хотели видеть в путеводителе? Может быть, сделать акцент на эмоциях путешественниц?
– Слишком субъективно. Женщинам может понравиться. Но мужскую аудиторию мы потеряем.
– Добавить динамики? Сконцентрироваться на мероприятиях и активностях, которые предлагает город?
– Перестаньте задавать по два вопроса сразу. И нет, это тоже не годится. Тогда мы не будем отличаться от тревел-блогеров.
Инге хотелось поиронизировать и над тем, что Константин Валентинович вдруг начал конкурировать с блогерами, и над тем, что описания ауры он не считает значимым отличием. Впрочем, ее тревога перекрыла оба желания.
– Константин Валентинович, дайте хотя бы подсказку, в каком направлении мне думать!
Редактор замолчал. Кажется, Инга вновь его удивила. Вместе с этим осознанием окрепла и ее уверенность – Инга видела, как серебристо-лазурная волна смывает кобальтовый страх с ключа на ее груди.
– Вы могли бы рассказать об отношении к свашникам.
Если бы у ключа были острые зубцы, Инга бы порезалась – так крепко она за него схватилась.
– Превратите книгу в социальный эксперимент. Расскажите, где вас травят, где превозносят, где относятся как к диковинкам.
«То есть выставьте в неприглядном свете все города, где побывали. Вызовите недовольство у десятка муниципалитетов, а возможно, и пары правительств».
– Можете добавить персонажа, озабоченного свашниками. Уверен, подобный фетиш существует.
Инга не знала, чему удивляется – словарному запасу редактора или его извращенной фантазии.
– Разумеется, в главах, посвященных России, нужно сфокусироваться на нейтральном и положительном отношении, – Константина Валентиновича как будто не волновало, что Инга не отвечает. – Можно оставить один город как негативный пример. Кажется, у вас в планах был Калининград?
– Кажется.
Инга могла добавить, что это чудесный город, которым она давно любуется в видео тревел-блогеров. Но редактор ее не услышит. Да и не скажет она этого. Трудно формулировать длинные предложения, когда тебя колотит как при белой горячке.
– Хорошо. Представьте Калининград как место, где свашников считают ущербными. Например, отказывают туристам со СВАМО в медицинской помощи.
– Аврорам.
– Допустим. Что скажете, Инга?
«Он рехнулся?! Пересмотрел реалити-шоу с постановочными скандалами? Решил превратить «ФОР» в аналог желтой прессы от мира книгоиздательств?» – вопросы сверкали в голове Инги один за другим и разбивались о стену потрясения без ответа. Сама Инга продолжала нестись по улице, цепляясь за ключ в руках. Остановилась она возле ярко-желтого дома. Благодаря скромной высоте в пять этажей и округлым колпакам-крышам, он легко вписывался в пейзаж старого города. Однако загнутые линии окон и боковых башен безошибочно выдавали в нем стиль модерн. «Наверное, в начале двадцатого века построен. Не удивлюсь, если при градоначальнике Армистеде. Лепнина над входом красивая. Напоминает вышивку на старинных сарафанах. Только та обычно красная, а эта синяя», – размышляла Инга. Она готова была думать о чем угодно, только не о словах Константина Валентиновича.
– Инга, вы меня слышали?
«Жаль, аура непримечательная. Коричневая… Нет, пусть будет коричная. Стены окутаны коричной пудрой, а вокруг флюгеров апельсиновые брызги. Так интереснее звучит, что бы Вдовин ни говорил. Правда, реальный цвет здания мне больше нравится».
– Инга?!
«Как же он называется? Точно! Канареечный! Мы с Ритой решили, что будем так называть цвет озарения…»
Внезапная мысль мелькнула в голове Инги ярко-желтой молнией.
– Маргарита.
– О чем вы?
– Все дело в Маргарите Сургановой, верно? Вам нужен новый скандал с ее участием?
– Это безосновательное заявление, Инга.
– То, что у меня нет доказательств…
«…еще не значит, что я ошибаюсь», – хотела выкрикнуть Инга. Вместо этого она сомкнула пальцы на ключе.
– Мы не на суде, Инга. У вас нет оснований, а не доказательств.
– Верно.