– Но позже. А сначала – путеводитель! – глядя на мир через жизнерадостную ауру друга, Инга ощутила прилив бодрости. Очки оставила, хотя они мешали разглядеть истинный цвет набережной. «Сниму перед фасадом Адмиралтейства», – пообещала она себе, шагая в сторону Медного всадника. Увековеченный в литературе монумент входил в число ее любимых достопримечательностей.
«У силы нет ауры, но есть прекрасное воплощение – Медный всадник. Гром-камень – штормовой вал, застывший в граните», – Инге не нужно было видеть памятник, чтобы делать записи. Она проходила мимо десятки раз. Шла ли она в Эрмитаж, отправлялась ли гулять по Новой Голландии, она всегда с удовольствием делала километровый крюк, чтобы навестить монументального знакомого.
«На нем вставший на дыбы конь – покоритель земли. А на вершине всего – император, крепкий как бронза».
– Надеюсь, среди читателей не найдется дотошных металлургов.
«Один из памятников, которые раскрываются в плохую погоду. Когда солнечно и ясно, Всадника окружают оранжевые, персиковые и зеленые облака – от туристов и отдыхающих в Александровском саду. Есть кислотно-желтые капли – от тех, кому не терпится сфотографироваться с прорубателем окон».
– Вставить шутку, что Петр, конечно, не Челл, но тоже открывал проходы, причем безо всяких портальных пушек[1]? Нет, натянуто. И сноску придется делать. Сноски отвлекают.
«Но если небо пасмурное, и особенно если идет дождь…»
Инга аккуратно сняла очки – не хотелось портить их светлую ауру. С противоположной стороны вымощенной площадки на нее замахнулся копытами Медный всадник. Точнее, конь Медного всадника – сам Петр смотрел поверх головы, на другой берег, как и подобает правителю-новатору.
– Небо сегодня замечательное, – улыбнулась Инга, поднимая взгляд. Кое-где мелькали лазурные фрагменты, но большую часть неба затянуло облачной ватой с пепельным оттенком.
«… сад пустеет, памятник обретает естественные краски. Остается немного серости и синевы, набрызганных прохожими. Человек со СВАМО может разглядеть даже крупицы коричневого и оливкового – должно быть, остались со времен Империи. Может, даже от создателей памятника».
Немного подумав, Инга зачеркнула «человек со СВАМО» и вписала «аврор». Термин она впервые услышала от Лизы, да и Маргарита в последней электронке написала, что Ассоциация его активно проталкивает. Правда, не в печати – боятся исков от госпожи Роулинг. Но у Инги тоже есть издательство и хороший юрист. Да и какое дело всемирно известной матери волшебного мира до маленького русскоязычного путеводителя?
Как бы все ни обернулось, Инга найдет способ сохранить это слово в книге. «Аврор» звучит изящно и не отдает канцеляризмом. А заодно стирает любые ассоциации с «видунком» – еще полвека назад авроров в России называли только так. Сейчас это считалось оскорблением – все равно что назвать афроамериканца «ниггером». Вот только видунки в большинстве своем обижаются менее агрессивно.
– Мне-то все равно. Хоть видунком назови, хоть свашкой, хоть посланником небесным – все равно цветные пятна перед глазами не исчезнут. Но Рите это важно. И Лизе, наверное, тоже, пусть она и не признается.
Инга пыталась поговорить с племянницей о СВАМО. Лиза только мотала головой, раскидывая в стороны каштановые пряди. Инга надеялась, что написание путеводителя поможет девушке принять себя и свои отличия от «тети Инги, успешной писательницы». А еще Инга надеялась, что изучение городов расшевелит Риту и разбавит ее тоску по сестре и ненависть к людской массе.
Столько надежд – и все свалены на книжку, которой не существует.
– Тьфу ты!
Инга уже знала, что она увидит, заглянув в блокнот. Жирный черный спрут пожирал ее заметки. Фигурально, конечно. Стоит ей искренне порадоваться или разозлиться, как пятно быстро сменит цвет.
Инга помотала головой – при всей нелепости этого движения, оно ей понравилось. Блокнот снова спрятался в недрах сумки, и она двинулась дальше. Медный Всадник послал ей вслед изумрудное облачко – аура положительных эмоций улетучивалась с предметов быстрее, чем возникала. В качестве эксперимента Инга достала очки Донни – вдруг две схожих ауры притянутся. Увы, чужая бодрость проплыла мимо и вскоре разлетелась на клочки у фонарного столба.
Инга зашагала вглубь сада. Если пересечь его по диагонали, не сбавляя темпа, то через двенадцать минут она будет толкаться возле Александровской колонны. Была, конечно, слабая надежда, что плохой прогноз погоды отпугнет туристов. Но скорее всего, чтобы смести людей с площади, где находится всемирно известный Эрмитаж, нужен ураган или землетрясение.