«Кажется, ты превращаешься в Антона Павловича», – хихикала внутренняя Кира. Как и сестра, она была слегка пьяна и потому крайне дружелюбна.
«Кажется, ты права», – отвечала ей не менее дружелюбная Рита.
Красивых серых туч Маргарита не дождалась, а бесконечно сидеть под статуей великого художника она не могла, хотя один день провела там целиком. Именно в тот день ей позвонил Антон Павлович, и веселая Рита согласилась съездить в Венецию. «Когда-то я видел в венецианском магазине чудесную фигурку из стекла. Каждый день проходил мимо нее, думал подарить своей жене. Но у меня украли сумку с деньгами и документами. Пока я пытался добиться помощи от полиции, фигурку купили. Моей жены давно нет в живых, но… Может, вам удастся найти похожую фигурку? Я пришлю вам рисунок».
«Все сделаем в лучшем виде!» – заверила его подвыпившая Рита.
Протрезвевшая Маргарита была менее веселой. Однако отказаться не решилась. «В конце концов, что такое поездка в Венецию за сувенирами? Три часа на поезде и три часа в городе», – успокаивала она себя, изучая карты.
«А теперь ты превращаешься в Ингу», – заметила Кира. Ее дружелюбие испарилось вместе с алкоголем. Рита не хотела ссориться с внутренним демоном, поэтому промолчала.
С трудом она промолчала, и когда обошла три десятка сувенирных в Венеции. Казалось бы, ей нужна фигурка попугая ара с распростертыми крыльями. Неужели это редкость? «Еще какая», – отвечали ей бесчисленные стеклянные розочки, кошечки, собачки и один цветущий кактус. Тоже стеклянный, разумеется.
«А что, купи его! Если Антону Павловичу не понравится, себе оставишь», – ехидничала Кира. Рита фыркнула. «Хватит сопеть как ежик. Я бы тебе его непременно подарила».
– Ты и подарила, – не удержалась Рита. – Настоящий кактус. В честь переезда. А потом швырнула им в меня за неделю до…
Маргарита покачала головой. Удивительно, как легко она стала перебирать осколки воспоминаний, разбросанные вокруг смерти сестры. Ей почти не больно.
«Прогресс в борьбе с внутренними демонами – это хорошо. Но к покупке стеклянного ара это нас… меня… не приближает. Los geht’s![3]» – решила Маргарита, продолжая поиски. Одна прогулка по Понте Риальто выпарила весь оптимизм из ее настроения быстрее, чем итальянское солнце – лужу. На фотографиях знаменитый мост через Гранд Канал казался чудом – белоснежный мрамор, который архитекторы научили парить в воздухе. В реальности Понте Риальто оказался лощеным братом Понте Веккьо из Флоренции – такой же торговый мост, с обеих сторон застроенный лавками. Следовательно, от края до края забитый крикливой толпой. Когда Маргарита сошла на другой берег, ее мутило как после месячного плавания. Шум и пестрота ауры, неизменно приправленной кислотно-желтым цветом суеты, – это все, что она запомнила от моста Риальто. И отсутствие стеклянных попугаев, разумеется.
«Если на Мурано – колыбели знаменитого стекла – не найдется чертового сине-желтого ара с раскинутыми крыльями…» – ворчала Маргарита, забираясь на вапоретто[4] до островка стеклодувов.
«Что тогда?» – нахально спросили с витрины розочки, кошечки, собачки и кактусы.
Маргарита зарычала и плюхнулась на парапет.
«Сестренка, не расстраивайся. В каждом облаке есть серебряный лучик. Когда бы ты еще посетила Венецию?»