«По крайней мере, в этикете он разбирается, – усмехнулась Маргарита. – Как и в тавтограмме[9]».
– Еще раз извините. Удачной прогулки, – сосед по нише помахал Маргарите рукой и направился в сторону центральной улицы.
«Видишь, он не так плох, как ты подумала. Могли бы пообщаться».
Маргарита уткнулась лбом в дверь. «Господи, как мне разобраться в себе, когда даже мое подсознание перестало понимать меня?»
Она удрученно покачала головой и уставилась на дверную ручку. Изогнувшаяся полумесяцем рыба ответила ей пустым взглядом – если не считать за наполнение ржавчину и след кислотно-желтого раздражения.
«Твою ж рыбу!» – Маргарита развернулась так резко, что перед глазами замельтешили черные точки. К счастью, одна из точек оказалась на голове ее соседа по нише, и Маргарита взяла ее за ориентир.
– Подождите, пожалуйста! Извините!
Молодой человек остановился. Теперь его лицо было абсолютно европейским: вежливая улыбка и отмеренная доля участливости во взгляде. Только пышущая красками аура выдавала, что за сдержанным фасадом прячется эмоциональная натура.
– Вы не могли бы мне помочь?
«Ага! Все-таки он тебе нужен. Кстати, он не выглядит моложе тебя. А какие плечи. Это не Тим, за спиной которого даже от легкого ветерка не спрятаться…»
– Вы не знаете, в местных сувенирных продаются дверные ручки?
Для наглядности Маргарита указала на ближайшую дверь – там хозяев поджидал лев, держащий в пасти завитки оленьих рогов. Позолота давно облезла, но оливковая гордость по-прежнему сочилась из каждой щелочки диковинного приспособления.
– Разумеется, знаю. И разумеется, продаются, – в улыбке отразилась искренняя доброжелательность нового знакомого. – В конце центральной улицы есть магазин. Там самый большой выбор.
– Поняла. Спасибо. Извините, что побеспокоила.
– Это вы меня извините. Хорошего дня.
«Я так не играю», – заворчала Кира, когда Маргарита выбежала на главную улицу Мдины и устремилась вперед, словно гонщик, мечтающий поскорее финишировать.
«Еще скажи, что мама ждет, когда я выйду замуж».
«Мама в принципе ждет. И когда ты замуж выйдешь, и когда к ним в гости приедешь».
Словесная перепалка с внутренним голосом начала утомлять Маргариту. А напоминать о вине перед родителями было нечестно.
«Антон Павлович ждет, что я привезу ему дверную ручку из Мдины. И в отличие от родителей, он может не дождаться».
Маргарита зажмурилась, чтобы не видеть пульсирующий вдоль ладони стыд. «Это его последняя просьба. Всего лишь дверная ручка в форме пары вишен со вставкой из мальтийского стекла. Как на рисунке». Не дожидаясь ответа от внутренней Киры, Маргарита распахнула глаза и сосредоточилась на том, что видит.
Она бы сказала, что Мальта услышала ее просьбу, и порадовала туристку видом на старинные виллы, непривычно белые для европейской архитектуры. Но это было бы ложью. Вместе с ощущением нетипичности – ни в коем случае не неправильности – Мдину наполняла атмосфера незыблемости. Этот город, где по переулкам рассекали экипажи, стоял задолго до рождения Маргариты. Ему не нужно показывать лучшие стороны для очередной туристки. И Маргариту это устраивало. Обычно ее путь по городу проходил от одной достопримечательности до другой – со множеством невзрачных зданий между ними. Но Мдина сама была достопримечательностью. Маленький город – крепость и хранилище древней ауры. Трехмерный холст цвета известняка, где в щелях таились капли шоколада, кусочки манго, ростки оливы и следы алой пудры, а поверх фасадов современный художник провел блестящей краской – где-то серебряной, где-то изумрудной, а где-то смесью желтого, рыжего и коричневого, характерной для тигрового глаза.
Рита глазела по сторонам, не зная, как ей быть. Хотелось бежать, чтобы поскорее осмотреть каждый уголок этого города. И в то же время хотелось замедлиться, чтобы остаться наедине с городом, для которого время ничего не значило. Рите следовало скрыться от жары в здании. Но она боялась это сделать. Под монументальным белым фасадом проглядывали обычные орнаменты европейского барокко, а отметины старой ауры украшали банальные ставни в клеточку. Ставни в клеточку – в городе, который похож на кита-альбиноса, огромное, но изящное чудо природы! Ха!
Рита пожевала губу. Чертыхнулась. Кит-альбинос – дурацкая ассоциация. Инге метафоры давались лучше. Она же помогла Рите их освоить. «Будь Инга здесь… Помогла бы подобрать описание… Антон Павлович, конечно, хотел только ручку для двери… Надеюсь, не для двери в могилу – с его воображением можно и не такое придумать… Но было бы здорово прислать ему очерк про Мальту… Или хотя бы про Мдину – поездку по остальной части острова я могу не выдержать… Как же жарко… И зачем я согласилась сюда поехать? Загладить вину? Да, наверное. Только вот не перед…»