Андрей Александрович: Не так уж много.
Врач: Так, значит, трое родственников со стороны отца, двое–
Яна Евгеньевна: Предположительно.
Врач: Да. Двое – предположительно – со стороны матери. А у вас, Яна Евгеньевна, Андрей Александрович, не было никаких реакций, похожих со СВАМО? Например, предмет вдруг приобрел неподходящие цвета. На лицах людей померещились цветные пятна.
Инга Александровна: Вообще-то, люди со СВАМО не видят ауру на лицах.
Врач: Я знаю, что обычно этого не происходит, Инга Александровна. Но есть исключения. Как врач, занимающийся в том числе медицинскими исследованиями, я обязана проверить все варианты.
Инга Александровна: Я поняла. Но отметьте, пожалуйста, что обычно ауру на лицах видят те, у кого СВАМО хорошо развита. То есть эту способность можно приобрести с опытом, а значит–
Яна Евгеньевна: Мы поняли, Инга. Нет, Диана Анатольевна, ни у меня, ни у мужа никаких симптомов СВАМО не было.
Врач: У СВАМО нет симптомов, есть проявления.
Яна Евгеньевна: Разумеется. Простите, никак не привыкну к правильной терминологии.
Врач: А у прочих родственников не было подобных проявлений? Например, в подростковом возрасте, в период гормональной перестройки?
Яна Евгеньевна: Нет, насколько мне известно. Простите, а зачем вам столько информации о нашей семье?
Врач: Для дальнейших исследований. Мы пытаемся выявить, насколько часто СВАМО наследуют родственники и по какой линии.
Яна Евгеньевна: А, отслеживаете ген СВАМО? Я о нем читала! Скажите, а правда, что носитель СВАМО может разбудить этот ген в родственнике, у которого ген СВАМО дремлет?
Инга Александровна: Диана Анатольевна, я, наоборот, читала, что статьи о дремлющем гене СВАМО были признаны СВАМОфобскими. Если ген рецессивный и не проявил себя сразу после рождения, он не может пробудиться посреди жизни человека. Ведь так?
Яна Евгеньевна: Пять лет – это не середина жизни.
Инга Александровна: Но и не первые секунды после вздоха.
Андрей Александрович: Диана Анатольевна, как врач и как научный сотрудник, проясните ситуацию. Прошу вас.
Врач: Теория о дремлющем гене СВАМО в настоящее время не получила ни подтверждений, ни опровержений.
Инга Александровна: Но, как врач, вы же понимаете, что–
Врач: Давайте вернемся к моему вопросу. Итак, среди родственников, не имеющих СВАМО, никаких реакций, похожих на видение ауры, не было?
Яна Евгеньевна: Нет.
Андрей Александрович: Кажется, нет.
Врач: Отлично. И как я поняла из вашего разговора, у Елизаветы первые проявления СВАМО начались в возрасте пяти лет?
Яна Евгеньевна: Из нашего разговора? А, ясно. Да, Лиза начала видеть странные пятна через месяц после пятилетия. Мы тогда вернулись из совместного отпуска – я, мой муж, Лиза и ее тетя с женихом. Лиза почти три недели близко общалась с Ингой. Вы понимаете, из-за этого совпадения я и решила–
Инга Александровна: Яна, все поняли, что ты пытаешься сказать.
Врач: В пятилетнем возрасте, значит. А до этого вы не наблюдали никаких признаков, что Елизавета восприимчива к ауре?
Яна Евгеньевна: Думаю, я бы заметила, что моя дочь видит пятна чужих эмоций на мебели. Мы тогда часто принимали гостей, и Лиза ни разу не жаловалась, что видит странные следы после их ухода.
Инга Александровна: Насколько я помню, Лиза к гостям не выходила, почти все время проводила в комнате. А если я предлагала ей выйти и поиграть, она отвечала, что в комнате слишком ярко.
Андрей Александрович: Верно! Я и забыл об этом. Тогда мы думали, что Лиза боится толпы взрослых и стесняется. Инга тоже была такой в детстве, я помню.
Врач: Понятно. А в каком возрасте Елизавета стала жаловаться, что комната с гостями слишком яркая?
Инга Александровна: Кажется, первый раз был на Новый год. Лизе тогда было три с половиной. Или вам нужен точный возраст?
Врач: Хватит и примерного. Итак, три с половиной–
Яна Евгеньевна: Отметьте, что это всего лишь предположение. В три года Лиза не могла толком объяснить, болит у нее зуб или животик. Может, она пыталась сказать, что освещение слишком яркое, а СВАМО ни при чем.
Врач: Отметила. Значит, первые предположительные признаки в три с половиной года, очевидные признаки в пять лет. Все понятно.
Яна Евгеньевна: Это хорошо или плохо? Я хочу сказать, для сваш… для ребенка со СВАМО Лиза развивается нормально?
Инга Александровна: Да. У меня было так же.
Яна Евгеньевна: Диана Анатольевна, что скажете вы?
Врач: Чтобы определить, что нормально для СВАМО, а что нет, нужно больше данных. А теперь давайте быстро пройдемся по способностям Елизаветы в рамках ее СВАМО.
Инга Александровна: Что? Но СВАМО – уже способность.