– Ну, не исключено, что туристы их и любят. А местным все равно.
– Пожалуй. Немного равнодушия…
Инга осеклась, поняв, что разговаривает вслух.
– Немного равнодушия – что?
– Равнодушие местных вполне понятно, я вот о чем, – выкрутилась Инга. Родион о чем-то задумался – она видела это по синей тени, пробежавшей по выглядывающей из-под ветровки футболке. Однако вопроса не задал. Поэтому Инга отвернулась к кошке. Почерпнув у нее спокойствия и независимости, она оглянулась на своего экскурсовода.
– А теперь пошли на набережную!
За Курортным проспектом начинался обычный город. Дома старинного вида уступали место современной застройке разной степени изящности, а эффектные граффити с кошками исчезали вовсе. Даже сами пушистые создания куда-то пропали. Вероятно, они знали, что в спальных районах поживиться нечем. Другое дело – забитые ресторанами и достопримечательностями туристические улочки.
– Может, отдохнем? – Родион кивнул вправо. Среди цветущих яблонь пряталась круглая площадка со скамьями. «Место отдыха для своих» – поняла Инга по облачкам ауры цвета ясного неба. Странно было их видеть, когда над головой ползли серые тучи.
– Инга-а-а-а? Что скажешь?
Инга покачала головой.
– Не хочу. Давай дойдем до набережной.
Опять волна синевы в ауре ее экскурсовода, и опять никаких вопросов.
«Наступит день, когда я не смогу отделаться от него невинной улыбкой», – подумала Инга, облокачиваясь на перила, отделявшие асфальтовое возвышение пирса от покрытого мокрым песком берега. «Да и моя игра в милую чудачку однажды начнет его раздражать. Он же не дурак, хотя и влюблен как мальчишка». Надейся Инга на долгие отношения, она бы начала размышлять, как рассказать Родиону о СВАМО. С Егором она неделю мучилась, прежде чем решилась на приватный оупен-ап.
Впрочем, еще до оупен-апа Инге стоило начать называть Родиона не «экскурсоводом», а своим «парнем», или «молодым человеком», или даже «мужчиной». Но с ним ничего серьезного не будет. Инга так решила. И в отличие от миллиона других проблем в своей жизни, эту она сможет контролировать.
– О чем думаешь?
Инга быстро оглядела пляж. Даже здесь, посреди запруженного туристами городка, разбушевавшееся накануне море стерло следы ауры. Осталась только легкая рябь, создаваемая носящимися вдоль кромки воды чайками.
– Да так, – Инга повернулась к Родиону, чтобы сплести забавную историю о птицах, когда их глаза встретились.
Она не видела его ауру. Рита обмолвилась в письме, что заметила странные пятна на новом знакомом из Мдины. Но Инга не видела на Родионе пятен. Его глаза были чистой озерной гладью в погожий день. Смотря в них, Инга просто не могла лгать.
Она отвернулась. И все равно не могла отогнать яркий образ, а на языке вертелись ужасные фразы о «курортном романе», «несерьезных отношениях», не говоря уже о каверзном вопросе «ну мы же взрослые люди, верно?».
– Да так, – повторила Инга, наблюдая за беготней чаек. Ее мысли такие же. Мечутся-носятся, оставляют следы, которые мгновенно смывает тяжелая волна эмоций. «Но ведь это хорошо, разве нет? Это путь к свободе», – убеждала себя Инга, цепляясь за поручень. Возвышавшееся позади колесо обозрения остановилось. Выкрашенный белым металл на фоне пепельного неба – и брызги зелени и янтаря вокруг.
«Когда вернемся в Калининград, надо затащить Родиона в музей янтаря. И долго разглядывать переливы в камушках», – решила отвлечь себя Инга. Однако мысль не желала сдвигаться с мертвой точки. «Я не хочу с ним ничего серьезного. Не могу. Мне хватает проблем с Ритой, Лизой и Вдовиным. Я устала».
– Я, конечно, не классик, чтобы произносить вещи в духе «когда мы говорим ничего не значащие фразы, мы обычно размышляем о чем-то, что значит для нас слишком много». Но мне кажется, тебя что-то беспокоит. Расскажешь?
Инга знала, что если снова увидит лицо Родиона, то заплачет. Хотя еще минуту назад ей было легко и весело.
Ведь было же?
– Нет. Извини.
Колесо обозрения покатилось дальше. Белая дуга заскользила по серому небу. «Если я сейчас отцеплюсь от поручня и пойду вперед, будет символично». Но пальцы будто примерзли к металлической трубе. Инга боялась на них смотреть. С того дня в Риге она почти перестала видеть черноту в своей ауре. Неужели это время подошло к концу?
– Ладно.
Ладонь Родиона накрыла ее. По его ветровке кружили сиреневые спирали досады. Вдруг среди них проскочила бледная молния надежды.
– Но дойти до конца набережной мы можем?