Инга кивнула, и Родион теплыми пальцами разморозил ее руку, вложив ее в свою. Они миновали современные дома, в которых краска на стенах была ярче ауры, и серые коробки незаконченных новостроек. Инге подумалось, что эти каркасы похожи на любимые Ритой заброшенные дома. Только те здания уже умерли, а эти еще не начали жить.
Второй раз за час вспомнив о Рите, Инга не удержалась и заглянула в электронную почту. Пять непрочитанных писем от подруги, семь – от Лизы. Даже от Андрея есть одно. «Кажется, я понимаю, почему Лиза не решается ответить на мои письма с правками, – усмехнулась Инга, старательно не замечая мутную пленку, охватывающую экран телефона. – Иногда это очень тяжело».
Теплая ладонь Родиона накрыла экран, заменяя черноту розовым атласом заботы.
– Дай себе отдохнуть еще час. А потом вернешься к планам по спасению российской литературы.
– Я даже один путеводитель спасти не могу, – ответила Инга, пока они шагали по пирсу. Узкий настил на высоких сваях вдавался далеко в море. Маленький островок живой ауры посреди водной пустоты.
– Ты что-нибудь придумаешь. Или Дарина подскажет. Позвони ей.
«Как ты понял, что я ей не звонила?»
Инга закусила губу. Она не хотела слышать, насколько хорошо Родион успел ее изучить. Это означало бы первый шажок к чему-то более весомому, чем встречи и прогулки в красивых городах.
– Хорошо. Позвоню.
– Я серьезно, – Родион коснулся руки Инги, не давая ей отвернуться, держа в плену пристального взгляда и пробирающего до мурашек голоса. – Мне кажется, у Дарины половина Питера в приятелях ходит. Наверняка среди них есть редакторы солидных издательств.
– А вторая половина?
– Эти ходят в должниках.
– Несчастные.
– И не говори.
– Разве ты не откупился?
– Мне казалось, что да. Но когда Дарина поняла, что мы встречаемся, то решила, что вместо просьбы оказала мне очередную услугу. Так что я дважды должник.
«А мы встречаемся? Официально? С планами на долгое будущее?»
– Прости. Я не думала, что так получится, – ответила Инга, понимая, что извиняется вовсе не за новый долг Родиона перед Дариной.
Пальцы Родиона сжались поверх ее ладони. Мягко и бережно.
– Пустяки. Я ни о чем не желаю.
В других обстоятельствах Инга бы чувствовала себя обновленной, возвращенной в свои наивные семнадцать лет.
Сейчас она судорожно кивнула и схватилась за вибрирующий телефон. «Входящий вызов. Рита. Может, ответить?»
Экран потемнел. И поплыл. Значит, дело не в ауре. «Только не как в Риге, пожалуйста!». Инга закрыла глаза, представила, как выныривает из черной жижи, и улыбнулась.
– К черту.
Телефон вернулся в сумку, а ее ладонь вернулась к ладони Родиона. Море с торжествующим шелестом ударило о сваю волной, окатывая Ингу бризом. Опустив голову, она заметила, что вторая площадка располагается над самыми волнами.
– Пойдем туда.
– А мы не промокнем?
Сердце заколотилось, разгоняя по венам застывшую от тревожных мыслей кровь. Поручень под ладонью запульсировал рыже-алым предвкушением.
– В этом и суть!
На нижнем ярусе море оказалось совсем рядом. Волны набрасывались на бетонные сваи, ударяли в лицо ледяными каплями, отступали и атаковали снова. Ни одна эмоция не могла выстоять под их натиском. Даже чистый восторг превращался в лучики света, едва заметные на парапете.
«Все замечательно. Отдыхай, – наставляла себя Инга в такт с ударами волн. – Выдыхай. Ты можешь расслабиться. Ты свободна».
«Уверена в этом?» – будто спрашивал меланхоличный эльф, сидящий на перилах моста. Инга отдернула руку, не решившись до него дотронуться.
– Не стесняйся, их можно гладить. Даже нужно. Тогда хомлин исполнит твое желание.
Родион попытался взять Ингу за руку, но она медленно отвела ее в сторону, будто не заметив жеста.
– Кто-кто?
– Хомлины. Домовята, мастера янтарных украшений. У Гоффмана была про них сказка, – Родион погладил меланхоличного хомлина по встопорщенной челке. – В городе установили семь фигурок. Каждая отвечает за разные желания. Это, например, папа Лео. Он исполняет мечты, связанные с работой и творчеством.
В ушах забубнил о сенсациях и динамичности Вдовин.
«Вот черт».
– Думаешь, малыш Лео поможет мне с публикацией путеводителя?
– Я думаю, не стоит называть его малышом. Малыш в этой семье Витя. Он греет живот на набережной Музея Мирового океана. А еще я думаю, что надо попробовать каждый способ. Один точно сработает.
Родион улыбался. Инга тоже постаралась улыбнуться. И даже прикоснулась к хомлину. Правда, не к челке, и не к носу-кнопке. Пальцы скользнули по лежащей возле папы Лео шляпе.
Фигурку окутал синий лед с розовыми отсветами. Тревога и нежность. Ни следа черноты. Инга заулыбалась по-настоящему.