– Я начинаю догадываться, почему мы проехали лишнюю остановку, – она многозначительно кивнула на хомлина, возле которого уже стояли девушки с селфи-палкой.
– Мне показалось, тебе захочется увидеть калининградского покровителя искусств. Да и к музею спуститься тоже.
– Зачем? Разве на улице плохо? – Инга сощурилась, поднимая взгляд к солнцу. От ливня, прошедшего по области два дня назад, не осталось следа. Как и от туч, еще вчера сопровождавших Ингу по дороге от Зеленоградска до Калининграда.
Родион вернул Инге многозначительный взгляд.
– А кто сказал, что мы пойдем внутрь музея?
Струи, ровным рядом вырывающиеся из асфальта, не могли сравниться с хаотичными брызгами соленого моря. Но это тоже вода, и она была почти свободна от ауры. Только кружился янтарно-белый шлейф, оставшийся от предыдущей пары. Инга нарочно следовала за шлейфом и не смотрела в кадр, как бы Родион не пытался ее подловить на повороте.
«Егор никогда бы не согласился на подобное. Посчитал бы глупостью. Сказал бы, что он устал – сразу после первого кадра, – Инга отвернулась от Родиона, сцепив руки в замок за спиной. – Жаль, что этот роман не продлится долго. Рано или поздно, моему экскурсоводу надоест выполнять каждый каприз».
– Красивый, правда?
– Кто? – Инга инстинктивно повернулась, и ее слегка удивленное лицо попало в камеру. Родион довольно ухмыльнулся.
– Добился своего? – хмыкнула Инга, выходя из фонтана. Юбка липла к коленям, но ходить это не мешало. А о внешнем виде она не будет беспокоиться.
В кармане завибрировал телефон.
Но и об этом она беспокоиться не будет.
– …и кстати, биржа построена на Преголе не просто так.
– А?
Родион не отрывал взгляда от здания, расположившегося напротив фонтана. Внутри этого дворца размещался главный художественный музей Калининграда. «А когда-то была биржа. Занятно». Золотисто-песчаный цвет стен и стройный ряд колонн между округлыми арками окон наводили на мысли о древнегреческих храмах и итальянских палаццо. А разбрасывающая белые отблески аура – о величественных соборах, в особенности Исаакиевском. «И ни единого намека, что здесь когда-то заключали сделки. Даже серебристая аура слишком светлая, чтобы говорить о рутине. Скорее о смирении перед лицом прекрасного». Инга вздрогнула, услышав бьющий по ушам ритм – по мосту неслась лада с опущенными окнами. «Да, о близости дороги тоже ничего не напоминает. Вот она – сила искусства».
– Наверное, там хорошая коллекция картин.
– В областном музее? Да. И выставки регулярно обновляются. Но я не об этом.
Вибрация телефона наконец-то стихла. В тот же момент, будто на смену предыдущей неприятности, в ауре Родиона мелькнула алая змейка. Интуиция подсказывала, что это не страсть, а раздражение. И Инга поспешно добавила:
– Да, конечно. Так почему здание построено у воды?
– Не у воды, а на воде. Когда перейдем мост, будет видно, что здание вдается в реку.
Алая змейка обратилась оливковой веточкой. «Похвали мужчину, и он моментально сменит гнев на гордость», – Инга вздохнула. Она бы с удовольствием потрепала Родиона по волосам, если бы не боялась задеть его растревоженное самолюбие. «Впрочем, я почти месяц вынуждаю его потакать моим причудам. Поразительно, что Родион продержался так долго».
Вслух Инга только хмыкнула, выражая понимание и заинтересованность. Постаралась не думать, что так же она делала тысячи раз с Егором, пока не посчитала, что автор двух бестселлеров имеет право быть со своим мужем на равных, но было поздно. Егор успел привыкнуть, что жена всегда извиняется и соглашается.
Интересно, сколько потребуется времени Родиону, чтобы привыкнуть?
«Нисколько. У вас просто курортный роман. Наслаждайся».
– Дело в том, что по законодательству Пруссии сделки, заключенные на воде, не облагались налогом. А на бирже каждый день заключились десятки сделок. Поэтому…
– Умно! – хлопнула в ладоши Инга. – Но почему тогда не сделать биржу плавучей?
– Продолжаешь упражняться в ясновидении? – в ауру Родиона вернулись рыжие ленты. – Первая городская биржа была плавучей. Но она обветшала, и построили новое здание. Затем еще одно. И, наконец, четвертое, которые мы видим сегодня.
Инга посмотрела на биржу с бо́льшим интересом. Точнее, на плитку у ее входа. Хотелось проверить ауру на стыках, но Родион вряд ли поймет, если она начнет ползать по тротуару. Запасы его терпения явно на исходе.
– Куда дальше? – спросила Инга, заглушая собственные мысли, норовившие вернуть ее к вопросу о том, как долго она пробудет со своим экскурсоводом.