Родион ответил сверкающим взглядом и солнечным светом ауры.
Они повторно перешли мост, не забыв помахать папе Лео, и начали спускаться к островку, разделявшему реку Преголя на два канала.
– Знаменитый остров Канта, он же остров Кнайпхоф, – сказал Родион, отчего-то замирая на середине лестницы.
– Кнайпхоф, – Инга попыталась вспомнить школьные уроки немецкого. – То есть кнайпе-хоф? Пивной двор?
– Нет. Но было бы здорово, учитывая, как остров выглядел до бомбежек Второй Мировой.
Скользнув пальцами по экрану – плавные жесты Родиона до сих пор завораживали Ингу, – он открыл картинку со старым планом города.
Глаза Инги расширились от удивления. А потом заблестели.
– Представляешь, все эти здания – пивные и трактиры, – начал Родион, но осекся, увидев во взгляде Инги не потрясение, а восторг.
Когда-то остров Кнайпхоф не был зеленым парком с редкими постройками. Его лес состоял из каменных домиков с острыми крышами, роль рек играла уличная брусчатка, а здание университета служило крепостью для единственного на острове садика. И тем не менее остров был зеленым. В глазах аврора. Инга надеялась на это. Она искренне жалела, что не может перенестись во времени и подняться на башню кафедрального собора, чтобы увидеть Кнайпхоф, когда Иммануил Кант спешил на лекцию к нерадивым студентам.
– Инга, в чем дело?
Она, не приглядываясь, заметила бурлящую тревогу в ауре Родиона. «Может, рассказать ему про СВАМО?»
– Ни в чем. Я задумалась, как ощущалась прогулка по Кнайпхофу двести лет назад.
«Нет. Где признание в обладании СВАМО, там и вопросы о будущем наших отношений, а там и совместные планы… Нет. Одного раза мне хватило».
– Ну, остров Канта тоже выглядит неплохо, – усмехнулся Родион и кивнул в сторону. Инга повернулась. И поняла, почему они остановились здесь. Будь она фотографом, она бы и время остановила, запечатлев лабиринт из гравиевых дорожек и шелестящих деревьев, по которому текли потоки праздничной ауры, сливаясь в сердце лабиринта – Кафедральном соборе. Из-за яркого цвета он не казался Инге готической крепостью, угловатым оплотом религии. Кафедральный собор выглядел как ларец из ярко-красного кирпича. Только если в сказках иголку прятали внутрь ларца, то здесь игла-шпиль красовалась на всеобщем обозрении под куполом неба.
– Да, – выдохнула Инга, и время возобновило свой ход.
«Позвольте себе наслаждаться, – заворковал в голове голос Ангелины. – В конце концов, разве вас кто-то гонит кроме вас самой?»
Телефон завибрировал снова. Убедив себя, что она может отбить звонок, Инга посмотрела на экран.
– Извини, я ненадолго, – крикнула она Родиону, промчавшись мимо него по ступенькам. «Словно Золушка, сбегающая от принца. Даже юбка как на иллюстрациях развевается», – подумала Инга, не зная, хочет она смеяться или выть от досады.
– Да, Константин Валентинович, – сказала она, спрятавшись неизвестно от чего за ближайшим деревом.
– Здравствуйте, Инга. Что происходит?
Взгляд, натренированный выхватывать самые интересные предметы из окружения, зацепился за спортивную площадку. Расположенная под мостом, выкрашенная в матово-черный цвет, она должна была наводить тоску. Но вмешались росчерки белой разметки, увлеченно отбивающие рыжий баскетбольный мяч подростки и кружащие рядом светлячки изумрудной ауры. Это не было похоже на сказку, которой пыталась казаться остальная часть острова. Это был фрагмент из современного клипа. Броский. Стреляющий зарядами уверенности. Инга вдохнула, представляя, как одна из зеленых молний пронзает ее.
– А что происходит, Константин Валентинович? Я в отпуске. Сейчас в Калининграде. Если вам интересно, могу…
Инга перевела взгляд с перебрасывающихся мячом мальчишек на Родиона. Он тактично ждал ее в стороне, хотя желтые всполохи подсказывали, что долго это не продлится. И он тоже наблюдал за баскетбольным матчем.
«Забавно. В двухстах метрах отсюда стоит роскошный собор, где играет лучший в стране орган. А мы смотрим, как подростки кидают мяч в кольцо».
– Можете что?
– Могу осмотреть остров Канта, поискать следы старой ауры. Понимаете, с тех времен, когда это был Кёнигсберг, немецкий город.
Константин Валентинович молчал. Инга не стала размышлять, что это значит.
– Можно ввести мысль, что раньше здесь жили простые люди, которые чувствовали и радость, и грусть, и боль. Подвести к тому, что Калининград – это город на стыке Германии и России, традиций и новизны, сказки и…
– И над этой мыслью вы думали три недели?
Инга замолчала. Один из подростков – самый младший в компании – забросил мяч под радостные крики товарищей. «Молодец, мальчик. Так держать!»