– Кстати, она излишне пафосная.
– Я сформулировала максимально звучно для вас. В тексте это бы открыто не проговаривалось.
– Инга, это неприемлемо. Мы с вами поговорили, обозначили проблему, и вы пропали почти на месяц. Вы передумали сотрудничать?
– Передумала?
– Да.
– Я?
– Именно.
Ингу одновременно занимали три вопроса. Во-первых, как она сумела скрыть от падкого на скандалы Вдовина, что в «Девочке и мамочке» полно эпизодов из ее собственного детства. Во-вторых, как она восемь лет терпела эту раздутую от самодовольства жабу, которую даже сто принцесс не обратят в принца. В-третьих, сможет ли младший из игроков повторить свой успех.
– Мне казалось, вы собирались прекратить работу над путеводителем, если мы с Елизаветой и Маргаритой не изменим подход.
– Верно. Но вы ведь его измените. Вы обещали.
Глубокий вдох, и Инга почувствовала, как по одежде скачут алые искры. Еще и мальчишка, за которого она неосознанно начала болеть, промахнулся. Товарищи по команде, недавно хлопавшие его по плечу, обреченно махнули рукой.
Инга выбежала из-за дерева и нашла Родиона.
– Пойдем, – шепнула она. Родион нахмурился. Его аура пошла многоцветной рябью. Но Инга постаралась не вглядываться.
– Константин Валентинович я обещала поговорить с Маргаритой, – продолжила она, сжимая ладонь Родиона. – Она не настроена что-либо менять.
«Она и продолжать нашу дружбу не настроена. Не злится, конечно, но и открываться не хочет».
– Елизавете, как я уже говорила, не стоит начинать карьеру со скандальной книги.
– Инга, вы готовите путеводитель. Он не может быть скандальным.
«Да неужели?!»
– Короче говоря, я решила, что работа над путеводителем прекращена. Если только я не найду новую концепцию.
Инга неслась по гравиевой дорожке через остров. Зеленые деревья, изумрудная аура, сувенирные лавки с янтарными украшениями и изображениями Канта, – все слилось в единый фон к отрывистому разговору:
– Ясно. Но, Инга, вы должны были сообщить мне.
– Я искала новую концепцию.
– Вы были в отпуске.
– Я до сих пор в отпуске. Отдых не мешает поискам.
– Инга…
Мелькнул алый ларец Кафедрального собора. Целую секунду Инга надеялась услышать оттуда будоражащие звуки органа. Но нет.
– Инга, вы не имели права пропадать почти на месяц. Вы игнорировали мои сообщения.
– Приношу извинения.
– И?
– И больше мне нечего сказать. Извините, если разочаровала вас, Константин Валентинович.
Инга замедлилась. Слово «разочарование» покрыло тело ледяной коркой. Разгоняя кровь, Инга завертела головой и рванула к дорожке, тянувшейся вдоль берега.
– Вы не просто разочаровали меня, Инга. Я не знаю, как работать с вами дальше.
«Так не работайте! Оставьте меня в покое!»
– Константин Валентинович, давайте созвонимся чуть позже. Я обдумаю ваши слова и предложу решение.
– Инга…
«Ты врешь. Нагло врешь сама себе».
– Хорошо, Инга. Жду звонок не позже семи вечера.
– Договорились.
Разговор закончился. Инге показалось, что она сейчас упадет на гравий. «И чего мне на месте не стоялось? – злилась она на себя, пытаясь выровнять дыхание. – Нашла из-за чего волноваться. Разве звонок редактора – это нечто серьезное?»
– А теперь представьте тот момент, когда вы сказали друг другу «да».
– Да!
– Кричать не обязательно. Итак…
– Что происходит? – Инга крутанулась на месте, но маневр оборвался на середине. Вместо того чтобы разглядеть бело-синее пятно на периферии, Инга уткнулась в тепло и радугу. Три вдоха спустя она поняла, что Родион, руку которого она так и не отпустила, притянул ее к себе. Тепло было их общим. А радуга – его аура. Брызжущая во все стороны смесь желтого, розового, синего и алого.
– Инга, что с тобой? Куда мы бежали?
Инга отвела взгляд. «Брось меня. Просто оставь. Все равно я ничего не смогу тебе объяснить».
На глаза попалось то самое бело-синее пятно. Это были невеста и жених. Следуя указаниям фотографа, они пытались разместиться внутри скульптуры. Скульптура изображала мужчину и женщину. На гранитных плечах они удерживали плиту с портретами университетских профессоров. Получалась арка, за которой виднелась полыхающая алым башня собора. Жених и невеста пытались разместиться так, чтобы не загородить башню и не сшибить друг друга.
«Первое испытание супружеской жизни – свадебная фотосессия», – усмехнулась Инга, наблюдая за круговоротом серой усталости и горчично-желтого нетерпения в ауре молодоженов.
– Инга? Ты мне ответишь?
– Да?
– Куда ты так неслась? Полюбоваться на фотосессию?