Все это могло бы случиться. Но в реальности Инга испытывала горечь, а очаровательный, несмотря на шумную толпу, район казался ей насквозь фальшивым. «Просто красивый, тщательно проработанный фасад», – думала она, рассеянно слушая рассказ Родиона о маяке, где под одной крышей прекрасно уживаются чайка и кот.
– Считается, что статуя чайки исполняет желания. Надо потереть яйцо, которое она держит между лап. А Прусский кот хранит историю и сказки Кёнигсберга. Но и желание может выполнить, если оставить монетку. По крайней мере, местные так утверждают. Особое внимание, разумеется, на то, что нужно оставить денег.
Инга улыбнулась, уверенная, что выглядит сейчас последней лгуньей.
«Ложь. Здесь все выдумка и вранье. Как и моя надежда начать новую страницу жизни. Новая концепция для путеводителя. Новые отношения. Новый настрой – на уважение к себе и счастье».
– Прекрасная сказка для взрослого человека, – вздохнула Инга.
– Да. В чем-то ты права, – откликнулся Родион непривычно спокойным тоном. Инга даже не стала смотреть на его ауру. Она понимала, что ничего обнадеживающего не увидит.
Вдруг в ее поле зрения попало нечто. Оно было маленьким и темным, но эти очертания Инга ни с чем не спутает.
«Кот!». Она бросилась в маленькое подобие сквера. Взгляд прояснился. Инга замерла, ощущая себя как после долгого марафона.
Кот действительно был. Забавная статуя с пышными усами и изогнутым хвостом, больше напоминающая сложенный зонтик, чем кошку.
«Насколько же у меня искажено восприятие, что я приняла это за настоящее животное?» – Инга щелкнула кота по мордочке, оставляя на металлическом носу пятно желчного разочарования. Не в коте. В самой себе.
– Да что с тобой такое?
– Со мной? – Инга хотела нацепить чудаческую улыбку. Стало так противно, что она не смогла посмотреть на Родиона.
– Да. О чем ты думаешь? Чего пытаешься добиться? Или ты просто развлекаешься, а на меня тебе…
Инга развернулась и подняла голову. Родион замолчал.
– Прости меня, пожалуйста. Я не хотела нагружать ни тебя, ни себя. Думала, нам будет легко и весело. Как в тот вечер в Риге. Наш первый вечер. Помнишь?
Розовато-багряная аура у ее экскурсовода описала круг от пряжки ремня к груди, прежде чем свернуться спиралью чуть ниже живота. Да, он определенно помнил.
– Но у меня не получилось. Столько проблем, столько…
Инга замолчала. Она знала, что глаза у нее красные, а на щеках выступили некрасивые пятна. Но по крайней мере, она не заплакала.
– Наверное, я сейчас не в том состоянии, чтобы заводить отношения. Изобразить радость я могу, а вот испытывать ее… Если только день-два. А потом начинается… В общем, то что было сегодня. Прости. Я хотела бы быть настоящей, искренней. Но я чаще заставляю себя радоваться. Или притворяюсь.
«Ну же. Накричи на меня. Развернись. Назови истеричкой. Уйди, оставь. Только не заставляй стоять здесь и ждать».
Родион взял Ингу за руку.
– Здесь слишком шумно. Давай съездим к более тихой достопримечательности.
Несмотря на близость ссоры, Родион дождался кивка Инги, прежде чем повести ее вглубь квартала – из иллюзорной старины в реальное настоящее.
«Или из искусственной Западной Европы в облагороженный СССР», – подумала Инга, шагая мимо панельных домов, сохранявших блеклую серость даже в лучах солнца. Или это у нее на душе настолько серо? Она не стала задумываться. Но вот показались кирпичные дома, а она едва заметила их сочный красный цвет и вихрящуюся ореховую ауру, и ответ пришел сам собой.
– Куда мы идем? – не выдержала Инга, когда позади остался последний кусочек туристического центра Калининграда – кирпичный домик с островерхой башней у самого берега. Инга бы пожалела забытую всеми достопримечательность, если бы густая желтовато-оранжевая аура не говорила, что о домике никто забывать не собирается.
– Увидишь, – Родион как-то странно улыбнулся и кивнул на достопримечательность. – Это, кстати, домик смотрителя Высокого моста.
– А сам мост?
– Мы по нему идем.
– О.
Инга хотела пошутить, что за домиком смотрителя следят лучше, чем за мостом, рыжина которого была не яркой аурой, а ржавчиной. Но не стала. Какой смысл притворяться, что ей весело?
«Но тебе было весело», – шепнул внутренний голос. Инга вздохнула и продолжила разглядывать бетонно-кирпичный лес из высоток, начинавшийся за мостом.
Лес оказался небольшим. Сперва он превратился в опушку современных домов, где темные стекла контрастировали с панелями цвета бирюзы и мокрого асфальта. А затем здания расступились, и начался лес почти настоящий.