– Ты на меня очень сердишься?
– Не очень, – Родион погладил ее по плечу; дружеский жест, показавшийся Инге удивительно интимным. – В конце концов, разве я могу злиться на девушку, которая цитирует «Бойцовский клуб»?
– Можешь. Было бы желание.
– У меня его нет.
Инга повернула голову. Человек, в которого она влюблялась все сильнее с каждым днем, смотрел на нее без тени обиды.
– Спасибо.
– Ты меня уже благодарила.
– Ты заслужил.
Инга вдохнула. Сжала руку Родиона. Достала телефон.
– Константин Валентинович, можете говорить? Я бы хотела обсудить наши планы насчет путеводителя…
Глава 16. Валетта
У сидевшего возле лестницы ара было лазурное оперение, пристальный взгляд и едва заметная аура, колебавшая воздух между ним и Маргаритой. Хотя она успела осмотреть и Мдину, прежнюю столицу Мальты, и лазурные гроты на южном конце острова, и пройтись по улочкам новой столицы Валетты, перистый питомец занял первое место в списке достопримечательностей. Он почти смог ее успокоить.
– Не смотри на меня так, все равно не улыбнусь, – гордо заявила Маргарита попугаю. С радостью повторила бы ту же фразу на местном языке, но она не знала ни итальянского, ни мальтийского.
«Удивительно, что ты до сих пор не исправила этот недостаток», – хмыкнул голос в голове. Не Киры. Инги.
Бывали времена, когда Рита ей завидовала. Например, в университете Инга умела подать себя так, чтобы ее считали умной, но не заносчивой. После выпуска Инга быстро научилась принимать правки и отстаивать важные куски текста без скандалов. Рита тоже этому научилась. Благодаря Инге. И после десятка отказов и одного обещания больше никогда с ней не работать. Позже, когда Инга разошлась с Егором, а по мнению Риты, увидела его мелочный эгоизм, Инга сумела сохранить оптимизм и веру в человечество. Рита потеряла эту веру задолго до того, как осталась без сестры в чужой стране.
Наконец, в круговороте дел – своих и чужих – Инга не забывала о материальной стороне жизни. Маргарита в очередной раз убедилась в этом, читая ее последнее письмо:
Короче говоря, Вдовин не хочет признавать, что собирается сделать из путеводителя сборник оскорбительных намеков на свамофобию в Европе, а я не хочу ему верить. Договор аннулирован, прав на черновики у «ФОР» нет.
Прости, что так получилось. Понимаю, что ты надеялась на эту публикацию. Но мне будет стыдно, если тебе снова начнут перемывать косточки в российских СМИ, причем на этот раз исключительно по чужой вине. Я постараюсь компенсировать тебе расходы на поездки, если это нужно.
«Постараюсь» у большинства людей означало «посмотрю, сколько я могу тебе заплатить, и могу ли вообще». У Инги «постараюсь» означало «выплачу любой ценой и любую цену». Маргарита о цене поездок даже не задумывалась, пока не потеряла в Венеции кошелек.
– Кварк! – гаркнул ара и перелетел к фонтанчику у стены. Маргарита не понимала птичьего языка, но слово казалось очень подходящим для ругательства.
«Кварк», – подумала она, открывая электронную почту. Письмо от Инги было прочитано, но оставалось без ответа. Каждый раз, когда Рита начинала печатать, на нее нападал паралич.
– Hello, everyone! Follow me, please[1].
Телефон завибрировал. Входящий вызов. Антон Павлович. Маргарита мгновенно отбила звонок.
– Кварк? Кварк-кварк, – заворковал ара, расправляя сине-желтые крылья.
– Вот именно, – кивнула она попугаю и последовала за экскурсоводом.
«Может, завести попугая? – думала Маргарита, минуя череду маленьких комнат. – Кажется, у меня с ними отношения складываются лучше, чем с людьми».
«На какие деньги ты его заведешь?» – хмыкнул внутренний голос. Рита хмыкнула в ответ. Узнав о том, что Антон Палович обманывал ее насчет своей болезни, она сразу вернула компенсацию за ее разъезды. Тогда это казалось правильным поступком. Сейчас – глупостью. «Могла бы с Мальты улететь, прежде чем сажать собственный бюджет на мель», – продолжал внутренний голос, в котором все реже слышались нотки Киры – хоть ласковые, хоть ехидные.
Маргарита заставила себя сосредоточиться на доме, экскурсия в который уменьшила ее счет еще на восемь евро. Она надеялась, что ей поднимет настроение осмотр Каса Рокка Пиккола – последнего в Валетте особняка, не искаженного ремонтом и перестройкой. Дом, снаружи казавшийся всего лишь подъездом здания длиной в квартал, старался не разочаровать Маргариту интерьерами. Здесь был домашний алтарь, где обои блестели золотом в глазах обычного человека, и сияли солнечным благоговением для аврора. В малой столовой сохранилась мебель из темного дерева, в резных узорах которой угадывались и виноградные лозы, и цветы мальвы, и потускневшие волнения торжественных обедов. Маргарита потянулась к экспонатам, чтобы согнать ореховую пелену, навеянную нынешними жильцами и праздными посетителями.