«Ты чего творишь? Хочешь, чтобы выгнали, и плата за билет пропала зря?!» – зашипел внутренний голос. Маргарита отскочила от спинки стула и чуть не ударилась об окно – при всей роскоши декора, особняк был миниатюрным, как и все на Мальте.
– Не хочу, – пробурчала она и поторопилась нагнать экскурсию.
Каса Рокка Пиккола предпринял новую попытку ее ободрить. Одна из витрин, которыми за неимением другого места заставили проходы между комнатками, хранила коллекцию шахмат. Деревянные, стеклянные, хрустальные, костяные, черно-белые, кофейно-кремовые, серебряно-бронзовые, в виде людей и животных, поражающие тончайшей резьбой и простые, но испещренные вкраплениями старой ауры…
«Представить боюсь, сколько стоит один набор», – подумала Маргарита, любуясь белой королевой, выполненной в виде греческой скульптуры с ее гармонично округлыми формами.
«Бойся. Ты даже парочку пешек не можешь себе позволить… Балда», – стукнул по затылку внутренний голос. Маргарита отлепила от стекла похолодевшие пальцы.
На разложенные в спальне предметы быта она едва взглянула. Хотя еще час назад представляла, как будет разглядывать щетки и щипчики, выискивая в них чувства прежних хозяек. Как ощущали себя эти знатные дамы, смотрясь в дешевое на вид, но крепкое внутри зеркало? Страдали ли от жары и скуки, на которые их обрекли благородный статус и жизнь на крохотном южном островке?
– On Malta, wood has quickly become rare and expensive, – говорил экскурсовод, оставляя в кабинете сероватую ауру. – So the abundance of wooden items in the house[2]…
«Означала изобилие золота в карманах хозяев. А у этих аристократов еще и деревянный балкон имеется. Чертовы позеры!»
Отвернувшись от балкона, Маргарита заметила еще один деревянный предмет – пузатый комод. Изумрудный цвет, позолоченная вязь и фарфоровые статуэтки попугаев напоминали об экзотическом лесе, сквозь листву которого прорезаются лучи солнца. В другое время Рита бы расспросила экскурсовода о владельце комода – слишком непривычной казалась аура цвета гордой оливы и нежного пиона. Но сейчас Маргарита думала лишь о том, каких немыслимых денег стоит этот предмет, беспечно выставленный туда, где любой турист может его испортить.
Благородный дом предпринял последнюю попытку оправдать цену за вход. Маргарита вошла в большую столовую. Комната собрала в себе все, за что Маргарита любила старинные особняки. Интерьеры ушедших веков, мебель и приборы, расставленные так, словно ими вот-вот воспользуются. Но главное – полупрозрачные облака турмалиновой ауры под потолком, оставленные радостными и тревожными мыслями прежних хозяев. К радости Маргариты, нынешние владельцы Каса Рокка Пиккола не пользовались большой столовой. Поэтому следов их присутствия почти не ощущалось, а следы туристов быстро испарялись.
«Неподготовленный человек чувствует энергию старины, но не видит. Осознает, что вторгся в частную собственность. И не понимает, что до этого прошел через целый дом частной собственности, – Маргарита с тихим смешком оглядела других посетителей, топтавшихся у белоснежного портала на входе. – Хорошо, что я уже привыкла».
– Please be careful. One of our guests recently had, uhm, an unpleasant accident. So, there might be some stains and spots left[3], – добавил экскурсовод, ведя группу в подземное убежище.
«Неприятный случай?»
Маргарита посмотрела на потолок. Аура, сперва казавшаяся ей ало-зеленой, теперь выглядела болотно-пурпурной. Отвращение и боль. Кому-то было плохо. Совсем недавно.
«А ты приняла это за старинную ауру, балда», – начал внутренний голос. В попытках его заглушить Маргарита пропустила осмотр катакомб. Точнее, она присутствовала и даже многозначительно кивала – в точности как на лекциях по философии в университете. Но, как и в студенчестве, ничего не запомнила. Как ни странно, тогда это ее не волновало. Пропущенный материал можно было найти в конспектах Инги. А вот деньги за билет Инга не компенсирует. То есть компенсирует, но Рита ни за что ее об этом не попросит.
«Как легко человек перестраивается, – подумала Маргарита, выходя из призрачной прохлады подземелий на растерзание мальтийскому солнцу. – Еще недавно деньги меня не волновали. Конечно, забесплатно я не работала. Но расходы считала редко, и это казалось утомительной рутиной. А теперь все мысли вращаются вокруг цен, бюджета и заработка».
«Нет, есть и другая мысль, – не то издевался, не то утешал внутренний голос. – Как бы не упасть в нокаут от солнечного удара».