«Да, это было бы досадно, учитывая, кто к тебе вернулся», – пропела в голове Кира. Или Маргарите хотелось, чтобы она это сказала.
В последние дни Маргарите начало казаться, что она внушила себе, будто слышит покойную сестру. Потому что собственный голос разума, язвительный и безжалостный, стал невыносим.
– Здравствуйте, Алек, – произнесла Маргарита, ставя внутренний монолог на паузу. – Вы что-то хотели?
– Во-первых, хотел бы поздороваться. Рад, что мы с вами снова встретились.
Цепочка бледно-рыжих пятен пронеслась по одежде Алека, оставшись в виде странного румянца на щеках. «Значит, он действительно рад меня видеть… Еще бы эти следы исчезли с его кожи».
– Взаимно, Алек, – Маргарита усмехнулась. – Итак, первый пункт плана выполнен. Что дальше?
Алек поскреб в затылке, а рыжий румянец схлынул. Аура окрасилась в оттенки синевы и сирени.
– Мне неловко вас об этом просить, особенно после того, как он с вами поступил. Но вы не могли бы поговорить с моим отцом?
– Нет.
– Пожалуйста, Маргарита. Поверьте, мне стыдно, но я скоро сорвусь. Вы не отвечаете на звонки отца…
– Да. И планирую не отвечать до конца дней своих, – перебила Маргарита, пятясь в сторону выхода.
– Понимаю. Но мой отец начал…
– И даже если он закажет самолет, чтобы тот написал сообщение в воздухе, я читать не стану! – крикнула Маргарита, прежде чем скрыться за колонной, выглядевшей то ли как золотой сталактит, то ли как груда сплетенных между собой золотых украшений.
«Полегче, Рита. Алек тебя ничем не обидел, а ты от него сбежала быстрее, чем от какого-нибудь извращенца на свидании», – хмыкнул внутренний голос.
«Я не хочу разговаривать с сыном человека, который полтора месяца дурил мне голову», – ответила Маргарита, сбрасывая с ладоней липкую ауру вины.
«И потом, мало мне напоминаний о денежных проблемах, непрекращающейся жары, – она вздохнула, вновь выходя под свет раскаленного добела солнца. – Меня хотят нагрузить очередной просьбой этого двуличного старикашки!»
– Маргарита, постойте.
Маргарита прибавила шаг. К сожалению, у Алека шаг был шире, походка энергичнее, а потому он нагнал ее уже на углу соборной площади. Впрочем, Собор Святого Иоанна занимал целый квартал, так что Маргарита долго продержалась.
– Маргарита, пожалуйста…
– Нет.
– Один разговор. Прошу вас. Я буду рядом. Дадите мне знак, я заберу телефон и дальше все улажу сам.
– Так уладьте сами сразу.
На лице Алека появилось раздражение. Алая искра в глазах была настолько яркой, что Рита зажмурилась. «Вот видишь, довела человека. А ведь он такой любезный. Психолог к тому же».
– Думаете, я не пытался?
Алек не стал продолжать. Все остальное отразилось в его ауре. «Видимо, он понимает, что я все увижу и решил не тратить слова попусту», – Маргарита поневоле улыбнулась. Ей редко выпадала возможность вести разговор, полагаясь на образы, которые улавливала ее СВАМО. Точнее говоря, в отсутствие Инги и Киры таких возможностей не было вовсе.
– Пытались, конечно… Наверное, вы много натерпелись.
Алек поскреб шею. На мешанину красок в его ауре было страшно смотреть.
– Не будем об этом. Так вы согласны созвониться? Не больше получаса, обещаю.
«Я об этом пожалею», – подумала Маргарита и уверенно кивнула.
Сперва Алек увел ее с главной улицы. Репаблик Стрит резала Маргарите глаза. Мало того что небо перечеркивали багряные флаги, еще и туристы заполняли узкую улицу своими телами и праздной аурой. Впрочем, улочка, на которую они с Алеком свернули, была не лучше. Только здесь пространство забивали люди не идущие, а сидящие за столиками кафе и баров.
– Я подумал, вам не помешает выпить. А на Стрейт Стрит можно найти любой напиток.
– Любой?
– Мне так кажется.
Впрочем, редкие коктейли Маргариту не интересовали. Даже от винной карты она отмахнулась, заказав большой кувшин лимонада.
– Уверены, что не хотите есть? Здесь подают блюда из осьминога…
– Алек, не пытайтесь меня задобрить.
Алек поднял руки, как бы сдаваясь. Хотя сдалась в итоге Маргарита. Бокал холодил руки, от палящего солнца защищали близко стоящие здания, чьи камни даже в тени не теряли теплого песчаного оттенка. К тому же дом напротив мог похвастаться любопытным балконом. Вряд ли он стоил дороже, чем мебель в Каса Рокка Пиккола, но судя по ауре, за последние полвека он видел и страсть, и боль, и страх, и зависть. Даже смиренной рутине нашлось место.
«Я могла бы здесь жить, – подумала Маргарита, перекатывая во рту кубик льда. – В Италии, конечно, тоже есть приятные районы. Но там это районы, улочки. А здесь города целиком – от зубчиков крепостных стен до брусчатки». Она оглянулась на перекресток, где Стрейт Стрит начинала клониться вниз, пока река черных плит не перетекала в известняковую лестницу до самого побережья. «Прямая улица[4], которая на самом деле непрямая. Неровная», – Маргарита улыбнулась. Ей нравились маленькие несовершенства, которых в старинных городках всегда было в избытке. Так и в Валетте. Темные пятна на белых стенах, облупившаяся краска на резных балкончиках, ржавчина на кованых фонарях, небрежно расставленные вдоль улиц вазоны – крошечные оазисы зелени в этой известняковой пустыне. И каждая трещинка дышит историей, выпуская облачка отцветшей ауры. Маргарита отхлебнула кисло-сладкого лимонада и улыбнулась.