– Простите, что?
– Вы ведь не живете, Маргарита. Вы прячетесь от жизни, наблюдаете ее, подмечаете плюсы и минусы. Но вы не погружаетесь в нее.
Антон Павлович сделал паузу, будто ожидая, что Маргарита заполнит ее своим комментарием. «Не дождешься», – фыркнула она и сделала глоток. Один. Последние капли прохладной жидкости скользнули в горло.
Тело моментально охватил жар.
– Со дня нашего знакомства я чувствовал, что вы что-то потеряли. И когда вы рассказали о сестре, такой доброй и энергичной, я убедился в своей правоте. Маргарита, там, где у других людей любовь к жизни, у вас огромная дыра.
«Я сестру потеряла, придурок чеховский!»
Маргарита подорвалась с места. Кожа пылала, и вовсе не из-за отсутствия напитка в руке. Можно было заказать чего-нибудь покрепче, как предлагал Алек. Но Маргарита не собиралась путать свой мозг алкоголем. Нет уж, отчитывать старого выдумщика она будет с ясной головой и осознанием собственной правоты.
– И вы решили, что можете эту дыру заполнить?
– Конечно, нет, Маргарита. У меня есть недостатки. Но самонадеянность к ним не относится.
Маргарита выдохнула, понимая, что время гневной тирады не настало. «Ничего, пусть только даст повод», – решила она, опускаясь на стул.
– Я выбирал города, поездка по которым должна была вас оживить. Весьма удачно совпало, что они находятся в южной Европе. Вы ведь не любите жару и не поехали бы туда сами. А так у вас появился шанс пересмотреть приоритеты.
Маргарита поднялась обратно так резко, что стул отлетел в сторону. Алек подхватил его, не давая рухнуть на мостовую.
Остекленевшими глазами Рита наблюдала, как Алек ставит стул обратно, разливая по плетеному сиденью синеватую ауру.
– Я в порядке, – тихо шепнула она. Разжала кулаки, радуясь, что сын Антона Павловича не аврор и не видит багрового дракона, обвившего ее одежду.
– Вы дали мне шанс?
– Да! Я не могу заставить человека измениться. Но показать дорогу к изменениям в моих силах.
«Указатель чертов», – мысленно прорычала Маргарита. Поднесла ко рту пустой бокал. И неожиданно для себя рванула вниз по улице.
– Маргарита?
– Я скоро вернусь, – бросила она Алеку.
Остановилась. Вернулась.
– Оплату счета компенсирую.
«Надо почаще вести себя как Инга», – подумала Маргарита, выбегая на залитый солнцем перекресток. Однако мальтийская жара по сравнению с пожаром внутри казалась арктическим ветром.
Антон Павлович не знал о ее внезапном порыве. Он продолжал рассказывать, как следил за ее аурой и держался тех тем, которые помогли бы ей снова увидеть зелень в мире и в себе.
– Разумеется, я говорю не о траве и деревьях. Речь об ауре жизнелюбия. Но думаю, вы сами догадались. Неслучайно ваш любимый цвет – зеленый.
– Неслучайно. Этим цветом горела моя сестра.
«Я ее даже звала «вечно позитивным светофором», – закончила Маргарита фразу, вспоминая последний раз, когда обратилась так к Кире. Это было накануне отъезда сестры в горы. Тогда фраза звучала с издевкой.
– Вот именно. Вам ни к чему было любить жизнь и людей. Для этого рядом была Кира. Вы заботились о ней и не могли отпустить.
– Могла!
– Маргарита, вы увезли ее в другую страну…
– Она сама захотела! – закричала Маргарита. Заметив испуганные и сердитые взгляды неиссыхающего потока пешеходов, она свернула в переулок.
– Я была рада, что она едет со мной. Но я этого не требовала. Это был каприз Киры. Она хотела посмотреть Европу, а со мной это было проще. Кира всегда выбирала путь попроще.
– А вы нет?
– Нет! Я была старшей, умной, рассудительной сестрой! Я всегда думала, как лучше для нас обоих! – Рита сдерживалась, чтобы не закричать, и от этого ее голос звучал еще более грозно. Слова напоминали вибрацию натянутой тетивы.
– Вы думаете, что знаете меня и мою сестру, но это не так. Даже Инга не знает, а она намного дольше присутствует в моей жизни. Кстати, жизнь я люблю. И людей люблю. Просто я не сторонница бурного веселья и безумств. И если человек ведет себя как идиот, я предпочитаю сказать ему об этом. Так вот, вы, Антон Павлович, с вашей притворной болезнью, с вашими попытками перевоспитать меня, повели себя как абсолютнейший идиот.
Маргарита остановилась. После зажатых домами улиц открытая площадь с белоснежным дворцом ослепляла простором. А растянувшееся напротив палаццо резало глаз контрастом между белыми стенами и черными балконами. Учитывая, что Маргарита почти все время на Мальте пряталась по затененным углам, стоять посреди яркого открытого пространства было странно. Даже неловко. И Маргарита сбилась с мысли.
– Маргарита, когда вы составляете мнение о человеке, вы смотрите на его ауру?