Переменившийся тон Антона Павловича настораживал. Жаль, даже СВАМО не могла показать, что он чувствует на самом деле.
– Конечно.
– Хорошо. Мог бы сказать, что в моей ауре никогда не было злобы по отношению к вам. Но важно не это.
Маргарита рванула к сверкающему дворцу, надеясь укрыться под витыми колоннами, отдаленно напоминающими оплетенные лозами деревья. Впрочем, сходство могли придавать и зеленые ленточки, ползущие к палаццо от оживленной группы подростков на лавочках.
«Опять зеленый… Нет-нет-нет, об этом нельзя сейчас думать!»
– Маргарита, когда макулодистрофия[5] почти лишила меня зрения, моя СВАМО обострилась. Я увидел слои ауры, которых не мог уловить раньше. Со временем я даже начал видеть ауру на лицах.
– Я догадалась. Так вам удавалось скрыть свой дефект. И поэтому же вы носили очки с затемненными стеклами, – ответила Маргарита, чтобы сохранить контроль над разговором. Она не могла объяснить почему, но чувствовала, что вот-вот перестанет решать, в какую сторону понесется эта беседа.
– Верно. Теперь представьте, что вы видите мельчайшие нюансы эмоций в человеке. Порой замечаете даже те чувства, которых он сам не осознает.
«Прекрасная способность. Можно сразу распознать, чего от тебя хотят мужчины. Коллеги. Редакторы. И с Ингой было бы легче». Однако признаваться в этом Рита не собиралась. Только вздохнула.
– Это прекрасный дар. Я не мог им не воспользоваться. Разве можно оставаться в стороне, когда видишь человека, который страдает, сам не понимая от чего? Конечно, нет! Мое моральное обязательство – помочь ему разобраться в себе и встать на путь истинный.
– Ваше моральное обязательство – посоветовать человеку обратиться к специалисту. И не лезть не в свое дело, – фыркнула Маргарита, вжимаясь пальцами в белую колонну.
– И где бы тогда были вы?
– В Швейцарии! При деньгах!
– Вы сами вернули мне компенсацию. Я вас не просил. И охотно вышлю…
– Нет.
– Вот видите. Вы сами не желаете себе помочь. Полагаю, все еще наказываете себя за потерю сестры.
– Вы этого не знаете!
Резную колонну оплела ядовито-лиловая гадюка.
– Я это видел, Маргарита. В вас прячется чувство вины. Оно как глубоководная рыба, которая не приближается к поверхности, а рыщет на дне в поисках жертвы. Жертва – ваша энергия, ваша открытость миру и людям.
Маргарита отвернулась, как будто Антон Павлович стоял рядом. «Он не прав, – твердила она. – Он не знает ни меня, ни Киру. Он не знает о нашей дружбе с Ингой. Он не понимает, что я всю жизнь была такой. Черт, какой еще я могла быть, если я всегда была умнее сверстников?! Даже Инга, которая меня старше, зачастую вела себя как моя подопечная!»
Впереди мелькнули изумрудные огни. Ее любимая аура, живительный поток энергии! Маргарита вбежала во дворец и врезалась в какую-то даму, окруженную аурой уныния и тенью от огромной шляпы. Дама выронила сумку, и шляпа окрасилась языками негодования. А у Маргариты чуть не упал телефон. Она уже собиралась вступить с дамой в спор о том, кто пострадал больше, когда в трубке раздалось ледяное:
– Маргарита, мне неловко это говорить, но кажется, после смерти Киры вы беспокоитесь только о себе.
«Я всю жизнь была такой…» – пронеслось в мыслях насмешливое эхо.
Рита отпрянула от дамы в шляпе, пробормотала извинения на смеси английского и немецкого и вернулась на площадь. Солнце мгновенно нагрело волосы до состояния раскаленной проволоки, но Риту пробирал озноб.
– Знаю, слышать такое неприятно. Но видя, насколько вы категоричны в суждениях, я подумал, что вам нужна оценка со стороны. Оценка опытного человека. Оценка собрата-аврора, наконец.
«Ничего мне не нужно», – хотела закричать Рита, но в горле пересохло.
«Нужно, сестренка. Тебе нужно признать, что ты меня обидела перед отъездом…»
Рита свернула за угол дворца, чья матовая зелень жизнелюбия теперь угнетала, а не радовала. Споткнулась. Успела выставить ногу и избежать падения. Совершив этот нелепый шаг, она продолжила путь вглубь города.
«…и если бы я не наговорила Кире гадостей, может, она была бы осторожнее, когда каталась на лыжах. А она была на эмоциях, не думала о безопасности. И упала. И сломала позвоночник. И я даже не успела извиниться».
– Кстати, вы знаете, какой процент населения планеты составляют авроры?
– Меньше одного, – бросила Маргарита, собирая остатки уверенности. Судя по дрожащей чернильно-пурпурной дымке, их было немного.
– Верно. По официальной статистике. А мы с вами знаем, как авроры не любят попадать в официальные реестры.
– Я ничего такого не знаю!