– И я тоже ошибалась, – прошептала Рита.
«Я не знала Антона Павловича. Считала, что он скрасит мое одиночество. Принимала его участливость как должное, не задавала вопросов. А стоило бы».
– Вот что мне мешало поискать сведения об Ассоциации?! Наверняка бы нашла его фотографию!
– Не нашли бы. Отец любит напустить туману. На публике почти не появляется.
Рита усмехнулась и чуть не закашлялась. Она и не заметила, как во рту пересохло. Наверное, от жары. Или от криков на весь остров.
– А вы сами? Подкрадываетесь из-за спины, подслушиваете.
– Виноват.
Рита оторвала руки от перил и обернулась. Алек говорил с искренним сожалением. Его ауру крутило так, словно он раскаивался в преступлении.
– Я стараюсь не вести себя как отец. Но иногда во мне просыпаются его привычки. Например, судить о людях по обрывочным фактам, играть роль доброго чудака… Знаете, те вещи, которые прекрасны в романах и фильмах, и неприятны, если столкнуться с ними в реальности.
– Да. Или насмехаться над всеми вокруг, считая это признаком особого ума, – добавила Рита, возвращаясь к пытке раскаленными перилами.
Заметив, как она морщится, Алек быстро сбросил ее ладонь с ограды.
– Если вы сейчас о себе, то пожалуйста, не наказывайте себя и не стыдитесь, ладно?
– А что мне делать?
Хотя Антон Павлович и наговорил много глупостей, среди них были зерна болезненной мудрости. Одно из них – об эгоистичной и непоколебимой вере в собственную правоту – разъедало Риту сильнее, чем соленая вода, точившая скалы под монументом.
– Подумайте, что принесет вам облегчение. Например, вы можете отвлечься, отдохнуть от рефлексии. Или совершить поступок, кому-то помочь.
Рита вздрогнула. Ее вопрос был риторическим, и она не ждала ничего, кроме пожимания плечами. Однако Алек нашел ответ.
– Помочь…
В случае Риты «кому-то» могло относиться всего к нескольким людям. Инга, родители, возможно, Лиза – чем больше Рита узнавала о девочке, тем больше ей симпатизировала.
Наверное, самым правильным было позвонить родителям и объяснить, в какой ситуации она оказалась. Собрать последние деньги, приехать, остаться на время в родном городе, где аренда обойдется дешевле, чем в Швейцарии или Италии. Но Рита понимала, что не готова.
Она подняла голову на залив. На противоположном берегу с морем боролась другая крепость, врезаясь белоснежным клином в аквамариновое море. На краю сознания мелькнула мысль, что называть море аквамариновым[6] – тавтология, но ее быстро смыла другая идея. Какой бы неприступной ни казалась эта крепость, как бы ни клубились вокруг нее облака цвета зелени и каштанов, она не вечна. Когда-то на ее месте была гора известняка, до того – поверхность воды, еще раньше – раскаленная твердь.
«Нет ничего абсолютного. В том числе абсолютной правоты», – подумала Рита. Подняла глаза на колокол – вдруг прозвонит, отмечая ее озарение. Колокол молчал.
Рита попросила у Алека телефон.
– Знаете интересные достопримечательности у берега?
– Сад Барракка не подойдет? Это по сути сквер с фонтанчиком и похожим на греческий храм памятником.
– Нет, давайте что-нибудь повнушительнее.
Рита боялась, что при виде зелени вспомнит о сестре, запутается и отступит от замысла. А она должна совершить поступок, пока еще не поняла, насколько сильно может о нем пожалеть.
– Тогда идемте вдоль улицы. Здесь недалеко форт Эльмо.
Они шли быстро. Алек постоянно оглядывался на Риту, ухитряясь при этом не выглядеть болванчиком с мотающейся головой. Рита очень надеялась, что тоже не будет выглядеть болванчиком в глазах Вдовина.
– Константин Валентинович, добрый день! Не отвлекаю?
– Отвлекаете.
– Тогда могу отвлечь вас на несколько минут?
– Зачем?
Раздражение зашипело внутри, но Рита была ему даже рада. Дрожь прошла, кровь бурлила в венах, а мысли маршировали в голове стройным рядом.
– Инга объяснила мне ваши условия для работы над путеводителем. Я готова их принять. Напишу так, как вы посчитаете нужным.
– Маргарита, у вас не лучшая репутация. Не уверен, что само ваше участие нужно.
Рита уловила, что Вдовин не гонит ее. Наоборот, выдвигает новое условие. За это она бы с удовольствием послала его пешком до Южного полюса. Но удовольствие придется отложить.
Рита посмотрела на возвышающуюся стену крепости, которую лиловые и алые прожилки ауры не ломали, а лишь украшали, выдохнула и продолжила:
– Поверьте, моя репутация будет вам на руку. Любые критические замечания от меня прозвучат как исповедь. Писательница со СВАМО подалась в Европу за лучшей жизнью, а теперь задумывается о правильности своего выбора. Отлично подходит для интервью, не находите?