Лиза переглянулась с отцом. Оба были уверены, что сотрудники Тархан будут рады всучить эти книжки хоть одному человеку из группы. Но еще тверже была вера в то, что Яне Евгеньевне об этом говорить не следует.
– Мама, мне кажется, у въезда была гостиница. Музея там нет. А сувениры…
– Лиза, я читала сайт Тархан. Там черным по белому написано, что это музейно-просветительский центр. Вот. Видишь?
Мать показала Лизе телефон. Экран заливала пузырящаяся красная аура, и буквы за ней превратились в одну витиеватую линию. Но и об этом говорить не следовало. Во-первых, мама переполошится, решив, что у дочери ухудшается зрение. В седьмом классе Лиза допустила подобную ошибку, и ее полтора месяца таскали по всем врачам от невролога до эндокринолога – «А в друг это гормональный сбой? У нее же возраст полового созревания!». Во-вторых, мама считала неприличным говорить о СВАМО на людях. С этим Лиза могла согласиться. Она случайно открылась Лене и что получила? Месяц неловких разговоров об учебе и взглядов украдкой.
– Ой! – вскрикнула девушка, врезавшаяся в Лизу.
– Ай! – ответила Лиза, заваливаясь на мать.
– Лизонька, котеночек! – воскликнула Яна Евгеньевна, цепляясь при этом за телефон.
– Я в порядке, – инстинктивно ответила Лиза. К счастью, место удара действительно не болело.
– Опоздавшие подошли? Чудесно! – в дверях дома появилась экскурсовод. – Заходите скорее, и мы начнем.
– Так вот из-за кого нам пришлось ждать, – громким шепотом возмущалась мать Лизы.
– Яна, успокойся. Всего десять минут.
– Двенадцать.
– Ну не переживай. Если не успеем что-то, вернемся завтра. Ехать-то час с небольшим.
«Только не это!». Лиза ухватилась за перила, мечтая прирасти к месту. «Еще один день с мамой. Еще один день в этой масштабной подделке под старину». Она обернулась, чтобы бросить сердитый взгляд на опоздавших, и застыла с круглыми глазами.
– Ну наконец-то! – заулыбалась Лена. – А я гадала, когда ты нас заметишь.
– Ты…
«Ты что здесь делаешь?! Ты со мной снова нормально разговариваешь?! Ты же не будешь коситься на меня из-за того, что я аврор?»
– Ты нарочно на меня налетела?
Лена отвела взгляд. По ее кулону с Эйфелевой башней разлилась досада.
– Нет, она очень боялась пропустить экскурсию. Даже упросила кассиршу, чтобы та позвонила экскурсоводу и задержала начало.
Максим улыбался. Лишь тонкая ленточка смущения обвилась вдоль ворота футболки. Лиза холодно улыбнулась в ответ. Она слишком хорошо помнила, что он сказал в Амстердаме. «Раз Максим считает меня сложной, значит, такой я и буду. Загадкой внутри головоломки, завернутой в тайну, которая[1]... Короче, ему со мной будет непросто».
– Вот как? Понятно.
Лиза медленно развернулась, представляя, как пройдет к началу группы с гордо поднятой головой.
– Лиза, не представишь нас?
Ее мать все равно держала голову выше, а гордость сверкала в ее украшениях ветками оливы. «Ох, что сейчас начнется…»
– Мама, это мои… одногруппники, – начала Лиза, заметив, что за спиной у Максима и Лены переводили дух еще пять человек. – Лену ты знаешь, это Максим…
– Максим? Помню, ты о нем рассказывала, – мать наклонилась чуть ближе, сверкая улыбкой, которую она считала обворожительной. – Лизе очень нравится ваш ход мыслей.
– Эм, в моих статьях?
– И не только.
Лиза мечтала умчаться на парковку и уехать. Неважно, что она не умеет водить, а мысль о том, чтобы управлять тремя тоннами железа на колесах, внушает ей страх.
– Так, опоздавшие. Заходите скорее, мы и так на двадцать минут задержались, – вмешалась экскурсовод, ни на секунду не повысив голос.
Рассылая благодарности во все уголки вселенной, Лиза поднялась по деревянному крыльцу. Свежая ярко-коричневая краска придавала ему сходство с пластиком. А растекающиеся под балетками желтушно-синие пятна как будто шептали: «Все только начинается. Ты еще будешь вспоминать об этом дне с содроганием».
– Слушай, она на нас сердится? – зашептала над ухом Лена.
– Что?
Лена отвела взгляд. В ее ауре мешались неловкость и любопытство.
– Экскурсовод. Мне показалось, она сердится, что мы задержали группу. Но я не уверена. Ты что скажешь?
«Вот так мы начнем разговор о моей СВАМО? Словно это обычный навык, о котором ты знала всегда?».
– Понятия не имею.
– Но ведь…
– Я мысли не читаю.
Лена шагнула в сторону, оставляя на паркете фиалковое пятно. То ли стыд, то ли стеснение, но точно неприятное чувство. «Пускай. Нечего было меня игнорировать. Я чуть экзамены не завалила, так нервничала, что она всем расскажет». О том, что гораздо сильнее ее изводила мать, которой не хотелось объясняться с кафедрой насчет особенностей дочери, Лиза решила не думать.