– Наверное, то, что я говорю, звучит глупо. Нет, не наверное, а точно. Я знаю, что разговариваю как идиотка. Я никогда не общалась близко с человеком со СВАМО. Но я хочу, чтобы мы поехали вместе. Мне кажется, нам это поможет.
«Только не поворачивайся. Посмотришь на нее, увидишь раскаяние, и все ей простишь. А так нельзя. Она до сих пор не понимает, какие глупости говорит. И если ты сделаешь вид, что все в порядке, будет только хуже», – убеждала себя Лиза, перенимая интонации Маргариты Романовны. В уголке сознания звучали уроки Инги, что людей нельзя бояться, все заслуживают второй шанс. Лиза не слушала. «В конце концов, тетя давала Егору все шансы, и что? Даже мама считает, что им стоило разойтись в первый же год, как только из Австрии вернулись. А обычно мама никому не советует разводиться».
Почерпнув у Маргариты Романовны сил, Лиза вернула Лене брошюру.
– Спасибо, но нет. А насчет авроров ты неправа. Ты уже два года общаешься с одним. И до недавнего времени вы общались близко. Во всяком случае, я считала тебя лучшей подругой.
– Лиза!
– Пойдем. Не хочу снова задерживать группу.
По-прежнему не глядя на Лену, Лиза зашагала по дорожке. Голову она держала настолько высоко, что смотрела не на входную дверь, а на портик. Деревянный навес казался скромным отражением широкой террасы барского дома и монументального входа в церковь Марии Египетской, которая ждала посетителей у спуска к пруду.
«Интересно, если осмотреть Тарханы целиком, удастся найти закономерности? Например, чем глубже в территорию поместья, тем слабее аура у построек. Или наоборот, чем дальше от въезда, тем сильнее следы старой ауры, которую семья Лермонтова оставила…»
Лизу схватили за плечо. Она знала, что это Лена, но все равно вздрогнула. Лена мгновенно убрала руку.
– Больно?
– Н-нет.
– Ясно. Ну тогда…
Синяя рябь, пробежавшая по груди Лены, растаяла в алом пламени.
– Какого черта ты так себя ведешь, Лизка? Думаешь, раз ты аврор, я вокруг тебя должна на цыпочках ходить?
– Вовсе нет, – Лиза попятилась, цепляясь за перила крыльца в качестве опоры. – Я никогда так себя не вела!
– Да! Пока ты была для меня обычной однокурсницей, ты себя так не вела. А теперь, когда я узнала твой секрет, ты изображаешь снежную крепость.
Огни раздражения в ауре Лены сворачивались в спираль обиды и огорчения.
– Я столько раз пыталась к тебе подойти. Но стоит открыть рот, и ты смотришь так, будто перед тобой монстр с щупальцами вместо ног и огненными хлыстами вместо рук! Да мне тебя позвать в кино страшно! А мы ведь всегда ходим после экзаменов в кино… Ходили.
Лена вздохнула.
– Короче, прекращай. Портить тебе жизнь я не собираюсь. Смеяться и осуждать тоже не в моих планах. И не в моих принципах, – теперь в Лене осталась только обида. – Лиза, ты же знаешь меня. Неужели ты думаешь, что я буду тебя осуждать за такую ерунду?
Лиза помолчала. Перед глазами вился узор из желтых лент. Сначала Лиза решила, что смотрит на резьбу на ставнях избы. Потом поняла, что нетерпение Лены тоже рисует на одежде замысловатые косички.
– Ты правда хочешь узнать моей ответ?
– Да!
– Да. Я считаю, что ты могла бы осуждать меня. Любой мог бы.
– Лиза!
– Не кричи, я знаю свое имя.
Настал черед Лены пятиться. Только у нее опоры не было, и она чуть не упала. Лиза хотела протянуть ей руку, но сдержалась.:
– И СВАМО – не ерунда. Будь она ерундой, ты бы не пыталась подбирать правильные слова, когда достаточно спросить, как у меня дела. Будь она ерундой, Маргариту Романовну не осуждали бы за ее слова в защиту СВАМО. Будь СВАМО ерундой, меня бы не учили прятаться!
– Но я не виновата, что тебя так научили! – ответила Лена, восстанавливая равновесие.
– Виновата! Все вы виноваты! Почему вы не считаете нас нормальными?!
– Я и считаю тебя нормальной, неужели непонятно?
– Ага, и поэтому смотришь как на пришельца!
– Я смотрю на тебя как на свиток тысячелетней давности. Боюсь тронуть, вдруг рассыплешьсь-а-а-а-а!
Лена подскочила на месте и начала падать. Лиза не знала, как сумела ее подхватить. Долгую минуту они провели в объятиях друг друга – Лиза даже успела разглядеть, как в негодовании Лены прорезаются лучи неловкости.
– Я уже собирался вас успокоить, но курица справилась лучше.
Девушки синхронно шагнули в сторону друг от друга.