– Извини, я отвлеклась. Да, я хотела, чтобы люди с обычным зрением поняли, что видят люди со СВАМО. Мне показалось, лучше всего взять города, которые знает каждый, вроде Санкт-Петербурга или Вены, достопримечательности, которые всем известны, и описать их ауру.
– То есть совместить два плана реальности – физический и эмоциональный?
– Да! Как ты…
– Я кое-что почитала про СВАМО, пока готовилась к встрече, – лукаво улыбнулась Дарина.
Инга тоже улыбалась. Но в изгибе ее губ притаилась тревога, а чокер[2] окрасился лилово-синим. Вдруг Дарина только кажется понимающей? Вдруг она, как и Вдовин, преследует свои цели? И вообще, откуда она узнала, что Инга аврор? Или не узнала? Или…
«Когда человек стоит перед тобой, с ним надо разговаривать», – напомнила о себе Рэй из прошлого.
– Дарина, тебе Родион рассказал, что я пишу путеводитель для авроров?
– Нет, конечно. Кажется, он не знает о твоей СВА. Не волнуйся, я не стала его просвещать раньше времени, – Дарина подмигнула, а по бретелям ее топа потянулись ленты нежности.
– Спасибо.
– Не за что. Он самый классный из моих должников. Так что я за вас рада.
– Да, – Инга видела, как накатывают на ее сумку новые волны тревоги. – А я тоже стану твоей должницей, если поможешь с изданием?
– Не совсем. Давай обсудим это немного позже.
– Ладно… А о СВАМО ты все-таки откуда узнала?
Улыбка Дарины стала шире, в ауре мелькнуло предвкушение.
– И это я бы тоже обсудила чуть позже. Совсем чуть-чуть.
Они взяли левее, оставляя Театральный проезд за спиной.
– Разве мы не собирались гулять среди театров? – по первым же лучикам в ауре Дарины Инга поняла ответ. – Или это ты тоже объяснишь чуть позже?
– Да. Самую чуточку позже.
Инга кивнула и только спустя секунду осознала это. «Начинаю понимать, откуда у нее столько должников. Такая девушка кого угодно заставит согласиться на что угодно». В то же время Инга чувствовала, что при всем желании не скажет, какой именно смысл она вкладывает в слово «такая». Красивая? Пожалуй, нет. Хотя четко очерченным лицом Дарины можно было залюбоваться. Или сделать хороший снимок, если выставить свет так, чтобы он прошел через легкие завитки волос и подчеркнул прямой профиль.
«Умелый фотограф из любого человека может сделать как красавицу, так и чудовище», – наставительно говорила Рэй, когда Рай и Инга баловались с камерой в попытках заснять косплей[3] их мудрой, но неблагодарной подруги.
«Слишком много воспоминаний о Рэ… о Регине для одного дня», – сказала себе Инга, заставляя вернуться к Дарине.
Так какая же она? Очаровательная? Определенно, но для слепого подчинения этого мало. Хитрая? Вряд ли, краски в ауре чистые, патологическим лжецам это несвойственно. Проницательная? Может быть. Но опять же, знания людей мало, чтобы ими управлять. Ангелина с ее неудачными попытками подтолкнуть Ингу на путь самосовершенствования тому пример.
«Дарина такая же, как Рэй в те годы, когда мы начали общаться. Или как Москва, – подумала Инга, когда они с Дариной вышли на Никольскую улицу. – Всего понемногу, и все компоненты вызывают любопытство. Пока пытаешься разобраться, не замечаешь, как прошел два километра».
Инга любила вид Никольской улицы зимним вечером, когда снежинки блестят в свете кованых фонарей словно бриллианты, яркие лампочки образуют искусственные созвездия на фоне чернильного неба, а по воздуху носятся кометы восхищения и радости. К сожалению, этот вид любила половина Москвы, поэтому приходилось ползти вслед за толпой, окрашивая слякоть под ногами желтушным нетерпением.
Летом улица сливалась с остальным городом. Во всяком случае для аврора. Праздный интерес размазывал грань между восьмигранными башенками соборов, узорными фасадами старинных палат и огромными стеклопакетами в витринах сувенирных магазинов.
– Что ты видишь сейчас?
Голос Дарины был словно расплавленное масло, мягко, но настойчиво проникающее в поток мыслей Инги. Иногда этот фокус проделывала Рэй.
Или Инга это себе придумала за то время, что они не общались. Она уже не знала. После месяца, который она провела в коконе романа с Родионом, Инга никак не могла привести мысли в порядок.
«Тебя спросили, что ты видишь», – напомнил заботливый голос ее любимого экскурсовода.