– Множество красок, которые вплетаются в оформление фасада. Каскады предвкушения, даже облегчения, – Инга намеренно смотрела перед собой, чтобы Дарина не догадалась, о чем именно она рассказывает. – Еще есть надежда, интерес, радость. Недовольству, ожиданию и разочарованию тоже места хватило, но они утекают в щели на ступеньках.
– Красиво, – протянула Дарина, и Инга уловила на ее платке бело-золотые вспышки. – Ты про Печатный двор говорила?
Слева от них как раз тянулся светло-голубой фасад. Украшенные витиеватой резьбой колонны всегда вызывали у Инги ассоциации с дворцами восточных падишахов и сказками «Тысячи и одной ночи». Оттого было грустно видеть, как волшебное здание тонет в салатово-чайной обыденности.
– Нет. Я про гастромаркет.
Справа, немного впереди, вытянулся другой двор. Барельефы и узоры здесь заменяли неоновые вывески и матовые стекла. На этот современный свет даже посреди дня тянулись стайки мотыльков-туристов. Впрочем, Инга не могла их винить. Она тоже любила огромный павильон, где подавали еду со всего мира – от тайского супа Том Ям до так любимого в Америке шоколадного Брауни.
– Ты шутишь?
– Могу поклясться своей журналистской репутацией, что не вру.
– О-фи-геть.
Инга опять вспомнила девятнадцатилетнюю Рэй. Тогда она с гордостью водила ее по центру Москвы: «Смотри, где я теперь живу, что видела, и что знаю. Круто же, правда?».
– Этот фокус нужно добавить в путеводитель. Можно даже повторить. Обман ожиданий – классная фишка. Да и легкий сарказм будет весьма кстати.
– За этим обращайся к Маргарите. Она умеет и контрасты создавать, и иронизировать над всем, что на глаза попадется.
– Она тоже в проекте?
– Надеюсь, что да, – слукавила Инга. Она до сих пор не могла понять, помирились они с Ритой или нет. Только теперь причина была не в том, что Инга игнорировала письма подруги. И не в том, что Рита ограничивалась дежурными ответами. Теперь Рита просто не находила времени, чтобы ответить.
Извини, некогда, работаю над проектом. Скоро расскажу.
Целую в обе щеки =)
Такими были последние сообщения. Больше всего настораживал не внезапный приступ трудолюбия, а любвеобильность. Рита могла обнять, после первого отказа в издательстве даже разрыдалась у Инги на плече. Но Рита и поцелуи? Невозможно. В воображении Инги даже роман ее подруги с Тимуром сводился к объятиям и подколкам на грани флирта.
– Отлично. Одна фишка у нас есть. А твоя в чем заключается?
Инга чуть было не пошутила «в отсутствии таковой», но вовремя спохватилась, что Дарина ей не приятельница, хотя и ее поведение, и апельсиново-мятная аура пытаются убедить в обратном.
В чем ее фишка? Рита часто говорит, что ей нравятся ассоциации, которыми Инга наполняет текст. Лиза восхищается точностью определений. Родион сказал, что она умудряется словами рисовать картинки. Андрей как-то пошутил, что Инга уводит читателя в мир собственных мыслей, потому что вечно блуждает там сама. Яна говорила о том же, только более резко – она считала, что Инга заразила этой задумчивостью Лизу. Рэй просто хвалила ее тексты и верила, что однажды Ингу будут читать по всей стране. Рэй была первой, кто говорил это искренне. Первой, кто вообще говорил Инге нечто подобное.
Проблема в том, что Инга не знала, что сказать о себе. В последние два месяца ее внутренний мир переворачивался, рассыпался и собирался столько раз, что она уже не знала, какой он. Она даже не могла назвать преобладающий цвет. Чернота выползала изредка, выступая двойником тени под ногами. Но на ее место не пришла ни радость, ни уверенность, ни спокойствие.
– Инга-а-а-а? Ау-у-у-у?
– Да, прости. Я задумалась. Пожалуй, у моих текстов нет очевидной изюминки. Просто каждый раз я стараюсь создать историю, которую можно прочитать и прочувствовать.
– То есть просто пишешь хорошо?
Инга кивнула. И Дарина кивнула, рассыпая брызги удовлетворения.
– А что с третьей авторкой? Родион упоминал, она еще студентка.
– Да, – выдавила Инга, чуть не морщась от неблагозвучного феминитива. – Это проблема?
– Вряд ли. Может стать преимуществом, на самом деле. Взгляд разных поколений, современный слог, близкий молодежи, и все в таком духе. Главное, чтобы она согласилась.
Инга снова остановилась, прежде чем заявить, что Лиза согласится. Конечно, племянница мечтала о карьере журналистки и писательницы. Но хотела ли она заниматься путеводителем, или просто ухватилась за возможность издаться, неважно где и как? Инга не знала. Когда они обсуждали проект, аура Лизы лучилась предвкушением, и Инга не догадалась спросить, чему именно радуется племянница. «Вдруг ей надоело описывать достопримечательности, и она откажется? Вдруг она обиделась на меня и не хочет больше участвовать в проекте?».