На рукав вползла змейка вины. За весь месяц Инга связалась с Лизой лишь однажды, чтобы сообщить об отмене публикации. Роман с Родионом начисто вышиб из головы мысли о племяннице, оставив ее в качестве облачка на периферии, которому она что-то должна – как и многим другим «облачкам» в ее жизни.
– Я поговорю с ней. Надеюсь, что согласится.
– Чудненько. Но если не согласится, – взгляд Дарины скользнул правее, а по платку пробежал медный отблеск. – А! Вот и настало время вернуться к тому, что мы отложили на «чуть позже».
– Да?
– Да… Ну хорошо, почти настало.
Инга с Дариной переглянулись и усмехнулись, подтверждая полное взаимопонимание. Никольская улица закончилась, и на смену ажурным домикам пришла Лубянка. Здесь Театральный проезд расходился на две широких улицы. Из их сплетения рождался лабиринт, который не хотелось ни проезжать, ни переходить. Первые месяцы жизни в Москве Инга искренне считала, что Лубянскую площадь нельзя пересечь, пока не узнала о подземном тоннеле. Рита его не любила, считая мрачным. Впрочем, она вообще не любила подземку за исключением старинных подвалов. А Ингу забавляло, что аура метро и подземных переходов не отличается от надземной дороги – те же пары раздражения с искрами спешки и клубами усталости.
Вот только выходить наружу Инга иногда опасалась. Она не испытывала особой любви к закатанным в камень и бетон залам. Но увидеть, что находится снаружи после тряски на одном месте в вагоне, после одинаковых, но разных эскалаторов… В первое время Инга этого боялась. Вдруг она перепутала станцию? Вдруг станция правильная, но выход не тот? Вдруг увиденное ей не понравится? Вдруг случится нечто непредвиденное, от чего в подземном коридоре не скроешься?
«Соберись. Даже Лиза так не трясется. Да и ты не была трусихой, когда переезжала», – подбодрила себя Инга.
– Вот и ответ на твои вопросы, – торжественно объявила Дарина, исчезая наверху лестницы. Секунду спустя Инга оказалась рядом с ней.
«Хорошо, что из нас троих только у меня СВАМО. Лишь бы никто не заметил, что злости во мне больше, чем растерянности».
– Привет, Регина.
– Вэш! Ну наконец-то!
Приветствия прозвучали одновременно, и Инга надеялась, что Рэй ее не расслышала. Они обнялись – маленький спектакль для Дарины – и встали напротив друг друга.
– Рэй искала работу у моего приятеля, – начала Дарина, видимо, уловив закружившиеся хлопья неловкости. – Так-то он классный мужик, но подозрительный. Не поверил, что Рэй двумя иностранными языками владеет. Попросил с ней пообщаться, проверить, так сказать. Ну я и проверила.
Инга кивнула, делая вид, что не замечает многозначительных взглядов Дарины в адрес Рэй – как и протянувшейся между ними пунцовой нити. Регина никогда прямо не спрашивала Ингу о том, что она видит. А Инга Регину – о том, с кем она встречается в перерыве между потенциальными женихами.
Инга сделала шаг. Второй. Третий. Четвертый. Только не стоять на месте, не вязнуть в этом смущении, имевшем не только цвет сирени, но и ее удушливый запах. Кое-где мелькали иссиня-черные следы – будто кляксы чернил, но ни запах, ни цвет они не улучшали.
– Как тесен мир, – улыбалась Инга, чтобы замаскировать свой побег под продолжение прогулки. – Я так понимаю, о моей СВАМО ты узнала от Рэ... от Ре…
– От Рэй, да, – Дарина кивнула, не замечая, как в войне имен встала на сторону Регины. – Она мне рассказала, на что ты обращаешь внимание, как реагируешь. Я сразу все поняла.
– Ясно.
– Ты не подумай, я без осуждения! Но думаю, ты это заметила. Путеводитель от лица авроров – это нешаблонная идея, но при этом несложная. Массовый читатель поймет.
– А заодно почувствует себя просвещенным интеллигентом, раз купил такую книжку, – добавила Регина. В отличие от ауры Маргариты, по которой всегда было ясно, говорит она искренне, с презрением или с сарказмом, аура Регины редко показывала яркие цвета. Вот и сейчас казалось, что она просто констатирует факт.
Когда-то Инга считала это непредвзятостью. Потом равнодушием.
Сейчас она не знала, что думать.
Если только то, что разговор ей не нравится.
– Но Рэй не видит ауру, – произнесла Инга, подражая спокойным интонациям Регины. – Дарина, как ты планируешь связать наши тексты?
– Никак не планирую.
Дарина хмыкнула, Регина тоже. Инге показалось, что почерневшие лепестки сирени забились ей в нос и начали подгнивать. Она готова была нырнуть в метро – к запаху машинного масла и металла, или выскочить на дорогу – к парам бензина. Но только бы не погружаться в туманящую разум тревожность, только бы не разжижающий мозг запах.