Однако Антон Павлович был так уверен, что он прав, что он вскрыл нечто важное в ее душе. Маргарита не собиралась оставлять его с этой спокойной улыбочкой на лице.
– Вам кажется забавным, что я, в отличие от вас, держу слово? Я обещала привезти вам ручку из Мдины. Пожалуйста.
– Маргарита, вы несправедливы. Конечно, я не рассказал вам о своей слепоте. Но я вас не предавал и обещаний не нарушал. И если мне не изменяет память, я просил ручку в виде пары вишен.
Если бы гнев Маргариты был настоящим пламенем, стеклянная бусина в ручке взорвалась от перегрева. Антон Павлович примирительно вскинул руки.
– Согласен, глупая шутка. Из-за нее я чуть не потерял последний шанс вам помочь.
– Помочь?! – Маргарите казалось, что металл начал плавиться в ее пальцах.
– Да. Но давайте не здесь. Как бы ни были интересно изучать следы былых художеств, с красотой природы это не сравнится. К тому же в местном ресторанчике чудесный кофе.
– Спасибо, но я предпочту короткий разговор внутри. Здесь вполне неплохо, – Маргарита демонстративно отвернулась к окну и чертыхнулась. Она впервые заметила, что стены замка изнутри серые.
«Магия искусства. Я была уверена, что они бирюзовые или зеленые», – подумала она, когда рядом раздался смешок.
– Что вы пытаетесь доказать мне, Маргарита?
Она хотела накричать на Антона Павловича, объяснить, что он старый болван, который не имеет права определять ее жизнь. Но Антон Павлович ее не поверит. И припечатает ее изящным аргументом, который опутает Маргариту васильковой сетью, не давая сопротивляться.
А если она согласится выпить с ним кофе? Примет бой и победит на его территории?
Маргарита вдохнула, представляя, как будет торжествовать, доказав Антону Павловичу, что он заблуждается насчет нее. Насчет Алека. Насчет авроров. Насчет людей в целом.
– Что я пытаюсь вам доказать, вы узнаете не здесь, – улыбнулась она, чувствуя, как на груди распускается цветок оливковой гордости. – Где находится ваш хваленый ресторанчик?
Маргарита не знала, какие из ее эмоций уловил Антон Павлович, и как истолковал их. Но в его глазах отражались только блики радости.
А когда они завернули на террасу у выхода из крепости, блики превратились в янтарные звезды.
– Что у вас с глазами? – выпалила Рита. Секунду спустя она пожалела о своей бестактности. Две секунды спустя убедила себя, что Антон Павлович это заслужил. Через три секунды Маргарита нашла новый повод придраться: этим странным вопросом она сразу сбила разговор с прямых рельсов.
Антон Павлович просиял.
– Вы заметили? Чудесно! Признаться, я с первой встречи понял, что вы необычный человек.
– Ну да, вы ведь знали, что я аврор. И что меня чуть не погнали из профессии за излишнюю прямоту.
– Как вы верно подметили, об этом я знал и прежде.
Антон Павлович наклонился, проникая сквозь границу личного пространства, которая всегда незримо существовала между ними.
– Я говорил о ваших эмоциях. Хотя вы интроверт, аура у вас необычайно яркая. Обычно подобные вспышки свойственны более открытым людям.
– Яркость ауры зависит от темперамента, – фыркнула Маргарита, садясь за столик, чтобы отгородиться от Антона Павловича. – У флегматиков и меланхоликов она бледнее, чем у сангвиников и холериков.
Вдоль груди Антона Павловича обвилась спираль торжества, и Маргарита пожалела о своих словах.
– Да, такая теория есть, – произнес он, садясь настолько близко, насколько позволяла широкая столешница. – Но она не подтверждена. Как, впрочем, и теория о влиянии интроверсии или экстраверсии на ауру. Это как раз то, о чем я говорил ранее, Маргарита. Авроры существуют столько же, сколько само человечество. Однако мы почти ничего не знаем о себе. Если бы кто-то вроде вас подал пример, начал активно писать…
– Я не сделаю этого! – выпалила Маргарита, а затем резко захлопнула рот. И дело было не в официантке, принесшей меню. Маргарита не глядя попросила чашку какао.
«Помощь собратьям-аврорам – это альтруистичный поступок, – размышляла она, пока Антон Павлович расспрашивал официантку, удивительно легко скрывая то, что не видит ни строчки из меню. – А отказываться из-за обиды – эгоизм. Если я хочу измениться, то должна переступить через это».
Рита вздохнула. В других обстоятельствах она бы гордилась, что ее выбрали, чтобы говорить от лица Ассоциации. А если бы ее статьи смогли продвинуть исследования, поддержать других авроров, особенно молодежь вроде Лизы, и даже улучшить отношение к СВАМО у обычных людей, Рита была бы в восторге. «И стало бы легче найти новое место жительства… Даже к родителям можно было бы вернуться».